Трясина - Борис Саркисов

Появился босс. Он ввалился в зал медленной, ползучей походкой и с изумлением уставился на пленника.

Впервые в жизни, блуждая по городу в холодном поту, Жан думал о несуразности бытия, злом роке и слепой преемственности времен. Инквизиция не умерла. Она еще глубже внедрилась в гущу общества, изменив лишь свои хищнеческие приемы и формы, сделав их более гибкими и изощренными: она упрямо продолжала преследовать каждого, чьи мысли и деяния не созвучны интересам сильным Мира сего. И ему предстоит доказать обратное. Для этого надо в корне изменить комбинацию поступков и поисков, действовать спокойно, хладнокровно, расчетливо. Ошибок допускать больше нельзя.

К десяти часам он вошел в кабинет Маркина.

— Ну, что — надумал? — встретил его шеф вопросом.

— О чем ты?

— Забыл наш разговор? — Маркин изогнул брови в дуги.

На лице Жана вспыхнула саркастическая ухмылка.

— Этого разговора до конца дней своих не забуду. Но я пришел по другому поводу. Скажи, мой срок полномочий пока не истек?

— Ну, не истек… Осталась неделя, а там…

Жан одарил его пронизывающим взглядом. Снова хитрит, прикидывается, но теперь меня ничего не остановит. Да, за Маркиным сила, влиятельные люди, поэтому самоуверен, надменен и нагл. Не ему ли принадлежит инициатива публикации заметки «Удар ниже пояса»? А может быть он марионетка, которую дергают кому не лень, побрякушка в руках областного прокурора Пряхина, прокомментировавшего событие со взяткой? Только от этой мысли ярость нахлынула на Жана с новой волной, и в нем закипела злоба.

— Во-первых, хочу узнать по чьей инициативе появилась в газете публикация против меня?

— Не знаю, — выпалил Маркин. — А что во-вторых?

Психологически и тактически Жан решил строить разговор так, будто перед ним не шеф, а отпетый преступник. Поэтому все должно быть конкретным, взвешенным, как на допросе. Однако заглушить в себе гнев не мог.

— Во-вторых, я арестовал сообщницу тех головорезов, которые покушались на меня на Покровском шоссе.

Злая усмешка не сходила с лица Жана, пока он объяснял Маркину подробности покушения. И тут он сунул руку в брючный карман, нащупал кнопку на миниатюрном магнитофоне, нажал на нее и, вытащив носовой платок, стал протирать вспотевшее лицо.

— Если она действительно виновата, то должна получить по заслугам, — согласно кивнул шеф. — Но я о другом…

— Ничего другого быть не должно, — остановил его Жан. — Надо раскрутить дело об убийствах и только тогда ставить точку.

Маркин даже онемел, так поразила его решимость Жана. Придя в себя пожал плечами:

— А жаль…

Все, подумал Жан, магнитофон включен, пора приступать к решительной атаке.

— Хватит, Сергей, ходить вокруг да около. Я между прочим все знаю.

— Что знаешь?

— Все. Сопоставляя факты, я убедился, что ты крепкими нитями связан с преступным миром и пытаешься оградить его главарей от правосудия.

— Ты в своем уме, Жан?

— Ты слишком наследил, когда помогал устранять Васина. Это — раз. Ты готов задницу лизать этому ублюдку Карпухину, хотя прекрасно знаешь, что на него давно пора набрасывать ошейник и тащить на гильотину. Именно в кармане его человека, Якова Тарасова, найдена шифровка, проливающая свет на коварный замысел хозяина базы. И знаешь, что обозначал шифр? Он читался так: «Осипова отправить на инвалидность». Это — два. Вместе с Пряхиным ты по горло повяз в дерьме и теперь ставишь препятствия на моем пути. Одно из самых гнусных — инсценировка взятки. Это я могу доказать. И докажу.

— Ну, да-да-да… раскудахтался. Как доказать то, чего нельзя доказать?

— Этот вопрос я с удовольствием задал бы тебе, как спецу по этой части. Но в отличие от тебя я буду действовать чистыми руками, с чистой душой. Есть у меня вещественные доказательства, что именно ты открывал запасную дверь в управлении в тот вечер, когда был повешен Васин. Слышишь, был повешен, а не повесился сам! И чтобы увернуться от подозрений, решил закрыть дело, сославшись на то, что он сам себя казнил. Ты запутался, подпевая Карпухину, а он этим умело пользуется. Кстати, очень боюсь, что участь Васина может постигнуть и Надежду Тарасову, которая не меньше знает, а значит более опасна для преступной шайки, чем этот метрдотель. Надеюсь, что ты не настолько опустился, чтобы во второй раз пойти на подобную пакость?

Маркин смерил Жана враждебным взглядом и, мгновенно взвесив свое положение, решил улыбнуться. Видно он слишком туго натянул поводья — это была ошибка.

— Слушай…

— Я тебя достаточно слушал, — оборвал его Жан. — Теперь твоя очередь. И Наташу ты спасал только потому, что за ней стояла эта жирная тварь. Теперь он подобрал ее и сделал своей секретаршей. — Жан резко посмотрел на Маркина и спросил: — Чего ты добиваешься, Сергей? Почему ты хочешь спасти Карпухина от казни и погубить свою честь?

— А ты что предлагаешь? — вкрадчиво спросил Маркин.

— Не знаю. Но если мы с тобой будем иметь одну цель, то придумать нетрудно.

— Почему мне сразу не сказал, что тебе все известно? — резко спросил Маркин, потом с ехидным сарказмом добавил: — В конце концов я имею право знать, что думают мои сотрудники в моем управлении?

На лице Жана блестнула презрительная улыбка.

— Все это я изложил в своем отчете, — он кивнул на лежащие на столе бумаги, — а ты даже не удосужился заглянуть в него.

Маркин бегло полистал бумаги, не вчитываясь в них.

— Ты мог бы сказать об этом без всякого отчета.

— А для чего он существует? Этот порядок, между прочим, не мной заведен. Ты держал меня за дурня, веря в свое всемогущество, в свою вседозволенность. Поэтому в твоих действиях хромала логика. То ты предлагаешь раскрыть дело об убийстве, то вдруг, изменив это решение, требуешь переключиться на поиски трупа.

— От последнего решения я и теперь не отказываюсь. Сам знаешь, какие слухи бродят по городу. Мол, живой труп блуждает по улицам, наводя страх на жителей. Должно же быть где-то это нечто?

— А что, если я тебе скажу, что труп найден?

— Как! — встрепенулся шеф..

— А вот так. Его засекли не где-то в призрачном пространстве среди

фантомов, а на базе у брюхастого Карпухина, и он вполне реальный, ходячий и говорящий. Хватит ли у тебя духа, чтобы снарядить туда дежурную оперативно-следственную группу и заполучить то, чего ты так страстно добиваешься?

Маркин молчал. Лицо его побагровело от растерянности и скованности. Жан поднялся, облокотился на костыль и встал за креслом.

— А почему бы и нет? — стараясь одерживать