Города мертвых. Репортажи из концлагерей СС и интервью с выжившими узниками - Георгий Александрович Зотов

Часть первая: БАНАЛЬНОСТЬ ЗЛА

Георгий Зотов

ГОРОДА МЕРТВЫХ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я, наверное, не скажу ничего нового. Самая кровавая война в истории, унесшая жизни десятков миллионов людей и опустошившая нашу страну, закончилась 80 лет назад. Казалось, ничего доказывать не нужно. Режим, уничтожавший русских, евреев, цыган, белорусов, украинцев, делавший абажуры из их кожи, травивший детей газом и сжигавший жертв в крематориях, сокрушен. Предельно ясно, кто такой был Адольф Гитлер, что именно творили его подчиненные в мундирах СС и кому надо сказать спасибо за остановку печей в Освенциме. Все же понятно.

Но нет.

Мой друг, польский журналист Мачей Вишневский, когда-то сказал: «Знаешь, мы с тобой еще увидим, как европейские политики и журналисты совершенно спокойно станут заявлять: “Немцы были культурные люди. Они захватили Европу, но строили больницы и школы, установили порядок без преступности. Сделали отличные дороги и выпускали красивые машины. А потом пришли русские и все разрушили”. Такое время сейчас идиотское. И будет еще хуже».

Я тогда посмеялся. Подобное развитие событий казалось мне немыслимым. Глупо отрицать сухие архивные данные — в концлагерях СС в среднем за четыре года погибло 11 000 000 человек. Задумайтесь — ведь это население целой страны, настоящие города-мегаполисы, населенные жителями, обреченными на гибель сегодня или завтра. Кто осмелится оспорить, что красноармейцы, ценой своей жизни прекратившие работу «фабрик смерти» и спасшие из крематориев миллионы людей, герои? Увы, я ошибся. Уже сегодня мы видим изменения своими глазами.

С октября 2024 года по март 2025 года я посетил Майданек, Саласпилс, Равенсбрюк, Заксенхаузен, Освенцим, Штуттгоф, Потулице, Киндер КЦ, Гросс-Розен, Терезиенштадт, Ясеновац, Красный Берег, Малый Тростенец, Дахау, концлагеря в Петрозаводске. Почти все они (кроме Дахау и Ясеноваца) освобождены Красной армией. Однако в большинстве музеев на месте концлагерей в Польше, ФРГ, Латвии и Чехии вычищены любые упоминания о национальности освободителей. Получается, что узников спасли неизвестные доброжелатели или и вовсе инопланетяне. А ведь со времени окончания войны прошло всего 80 лет. С исторической точки зрения — совершенно ничтожный, незаметный срок.

Что же тогда произойдет дальше, еще лет через двадцать?

Поэтому, помимо репортажей, я взял интервью у бывших заключенных концлагерей. Тех, кто согласился говорить (ведь далеко не каждый готов переживать все заново), в каких-то случаях я слышал отказ. Почти все плакали во время разговора: им было очень нелегко возвращаться в безумие прошлого. Таких людей с каждым днем становится меньше. Большинство попали за колючую проволоку в пяти-семилетнем возрасте, и сейчас им под девяносто лет, многих покидает память. Но это последние свидетели, которые пока способны поведать нам, как все обстояло на самом деле. Умрут они — и история моментально забьется фантазиями, выдумками, ложью. Что они пережили за колючей проволокой? Радовались ли приходу Красной армии? Считали ли его освобождением?

Почитайте. Без преувеличения, их слова сочатся кровью.

Даже мне, флегматику по натуре своей, было непросто слушать воспоминания рано состарившихся детей — что сотворили с ними. Когда я начал публиковать тексты этого проекта, в некоторых комментариях я читал: «Послушайте, такого не может быть: перебор, слишком уж мерзкие зверства». Из теплых квартир с отоплением, вайфаем, доставкой горячей пиццы, несомненно, ужасы видятся театральной постановкой. Детям бросают еду на пол и смотрят, как они за нее дерутся. У них выкачивают кровь. Заставляют лечь на лед, пить гнилую воду, трупики малышей сваливают в туалете. Разве подобные вещи могут твориться в нашей реальности? Современному миру трудно понять мучения тех людей, хотя они даже не говорят, а кричат. Вот только слышать их способны далеко не все.

Помимо проекта к 80-летию Победы, в эту книгу вошли также избранные мои репортажи и интервью за последние 25 лет. Здесь и долгие беседы с сыновьями Рудольфа Гесса и Мартина Бормана, и разговор с охотником за нацистами Симоном Визенталем, и расследование о «Лебенсборне» — сети приютов СС, похитившей 50 000 советских малышей, и публикации о жизни детей солдат Красной армии, родившихся после 1945 года на территориях Германии и Австрии.

Люди нередко говорят мне: «Вы пишете так, что тяжело и больно читать».

Да, наверное.

Прочесть или нет — тут выбор за вами. Я знаю, для этого нужны крепкие нервы.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

БАНАЛЬНОСТЬ ЗЛА

«НЕ ПЛАЧЬТЕ, НАС УТРОМ УБЬЮТ»

«Я болела, отец пошел поискать еды — полицай ему голову пополам расколол. Кто за водой ходил, немецкие солдаты, загоравшие у реки на камнях, упражнялись по ним в стрельбе, как в тире. Каждый день умирало сто человек».

Клара Иосифовна Горлачева. Сейчас живет в Нюрнберге. Уроженка поселка Тростянец Винницкой области Украинской СССР. В ноябре 1941 года она вместе с отцом, матерью и бабушкой была в четырехлетнем возрасте заключена в Печерский концлагерь.

Печерский лагерь смерти мало кому известен: все архивы в 1944 году были уничтожены отступающей румынской армией. А ведь из 11 000 заключенных евреев там уцелели лишь 352 человека. Планировалось убить и их, но не успели.

— Мы до войны жили в поселке Тростянец Винницкой области. Папа с мамой очень любили друг друга. У них трое детей родилось — сначала два моих брата, а потом я: отец очень хотел девочку — так радовался, когда я на свет появилась, обожал меня. Дом — полная чаша, корова, куры, гуси, утки. Началась война. Председатель колхоза отцу говорит: я тайком слушаю одно радио. Немцы захватили Чехословакию, евреев убивают. Захватили Польшу — тоже убивают. Вам плохо придется. Даю тебе подводу с лошадьми, беги. Выехали. По дороге встретили телегу с украинцами, нарядно одетыми. Папа