Большая семья - Семён Аркадьевич Кузнецов

Тоня мужественно переносила все лишения, но похудела настолько, что на ее личике светились одни только огромные темные глаза. Толик почти ничего не ел, худел и плакал. И часто долгими осенними ночами, лежа в темной теплушке, Ольга Викторовна тоже плакала горько и безутешно.

Когда эшелон, наконец, прибыл на место, ей посоветовали сойти на станции Баранча и поехать с детьми в ближайший совхоз, где временно было решено оставить часть заводского оборудования.

Полустанок Баранча, недалеко от которого был расположен совхоз, был одним из живописных мест на Урале. В нескольких километрах от него находился заводской поселок. Летом было здесь особенно хорошо, так как глубокий пруд освежал воздух, а шумящий вокруг густой лес задерживал ветры.

Измученные, голодные и грязные, сидели они в углу просторного амбара совхоза, куда рабочие сгружали станки, вывезенные с Украины.

Ольга Викторовна не в состоянии была подняться с места, нехватало энергии пойти искать кров для себя и детей.

— Ты что же это без дела сидишь? — услыхала она вдруг над собой строгий голос.

Она подняла отяжелевшую голову. Должно быть, вид ее был красноречивее слов, потому что стоявшая перед ней старуха, только что грозно прикрикнувшая на нее, сразу умолкла и стала внимательно разглядывать ее и детей.

— Чай, издалека будете? — уже сочувственно спросила она.

— С Украины, — ответила Ольга Викторовна.

— С Украины… Знаю. Что ж, одна с детьми?

— Муж в армии. Случайно с заводом сюда приехала. Мне уж все равно, только вот дети. Их жалко… Маленький совсем заболел.

Ольга Викторовна замолчала.

— А у меня сын тоже в армии, — тихо сказала она, — да вот письма все не дождусь. Эх, горе-то какое народное… — вздохнула старуха. — Ну, а ты где жить-то собралась? — обратилась она к Ольге Викторовне.

— Еще ни к кому не обращалась… — беспомощно развела руками молодая женщина.

— Э, нет!.. Так не годится!.. — возразила старуха. — Как тебя звать-то? Ольга, говоришь… Так вот что, Ольга, — решительно заключила она. — Идем ко мне, а в поселковый совет завтра сообщим — сразу помогут…

Так началось знакомство с Макаровной.

…Двери тихонько заскрипели, и на пороге появилась закутанная в большой платок Тоня.

— Спит?.. — спросила она у матери, взглядом показывая на кроватку Толика. Ольга Викторовна кивнула головой, и Тоня быстро зашептала:

— А у нас сегодня радость! Тот сборщик Иванов, знаешь, которого на помощь прислали из Алапаевска… специалист по сборке станков. Он такой — все молчит, а сегодня пришел, дал мне сверток в руки и говорит: «Это для больного». А тут, посмотри, наверное, целый килограмм масла. Так я уже сегодня так старалась ему помочь, ведь человек от себя оторвал. Мама, какой он на самом деле добрый…

Тоня развернула газету, а потом чистенькую белую тряпицу и приглушенно воскликнула:

— О, какой кусок! Теперь Толик обязательно выздоровеет!

Ольга Викторовна болезненно скривилась и незаметно для Тони подсунула под подушку Толика окровавленный платочек.

— И еще, мамочка, что я тебе скажу! — возбужденно шептала Тоня. — Угадай, кого я сегодня встретила? Ни за что не угадаешь!..

Ольга Викторовна подняла на Тоню измученное лицо. А Тоня, выждав немного для того, чтоб усилить впечатление своих слов, продолжала:

— Тетю Веру!.. Честное комсомольское, мамочка! Я иду из совхоза, а она в совхоз. Только она шла не по той стороне и не узнала меня, с нею какой-то мужчина был. Я уже знаю — это они за станками приехали, мы их целую неделю подготовляем — все собрали вместе, почистили, смазали… Мы все так старались, так старались! Ведь на этих станках самолеты делать будут, слышишь? А с самолетов немцев бить…

— Мама, есть вода теплая? — все так же, не переставая, говорила Тоня. — Видишь, как я вся измазалась в масле… Я есть хочу!.. Сегодня опять капуста? Ну, ладно! Поем и бегу. У нас, в мастерской, работы… Может быть, я тетю Веру опять встречу!.. Вот радость-то.

Ольга Викторовна думала о Вере. Эта энергичная и умная женщина сумеет помочь Толику. Она ухватилась за эту мысль и уже не упускала ее.

— Пойдешь в совхоз, Тоня, обязательно разыщи тетю Веру и попроси, чтобы зашла к нам. Может быть, она что-нибудь посоветует насчет Толика…

— Хорошо, мама, сделаю!..

Тоня наскоро покушала, закуталась большим платком и бесшумно выскользнула из комнаты.

Толику снова стало хуже. Он уже метался и не открывал глазки. Изредка только всхлипывал, втягивая воздух. Напрасно Ольга Викторовна раскрывала окно. В комнате стало холоднее, а ребенку легче не стало.

Какое-то тупое безразличие овладело матерью. Она ни о чем не думала, ничего не ждала. Она видела перед собой маленькое желтое личико с синеватыми веками и прилипшими к лобику прядями светлых волосиков.

Толик!..

Тоня и еще Алексей, ее муж, были для нее самыми дорогими во всем мире. Не отрываясь от ребенка, Ольга Викторовна протянула руку и из-под подушки извлекла треугольничек. Сколько слез она пролила над этим исписанным листком бумаги. Положив руку на горячий лобик ребенка, Ольга Викторовна снова принялась читать письмо, но не смогла. Слезы затмили глаза. Если б кто знал, как ей тяжело!

Ольга Викторовна не помнила, долго ли пробыла она в таком состоянии. Она не слыхала, как постучали, а затем вошли в комнату двое: мужчина и женщина. Когда ее окликнули, она не обрадовалась, не испугалась, даже не удивилась… Слова вошедшей женщины долетели к ней откуда-то издалека.

— Я так хотела, Ольга, повидаться с вами. Я встретила Тоню, и она…

— Я очень рада, — чуть слышно ответила Ольга Викторовна.

— А мы только ночью приехали с горы Благодать, — оживленно продолжала Вера, — за своими станками… Вот, знакомьтесь!.. Парторг завода товарищ Кучеренко…

Ольга Викторовна немного оживилась. Она поздоровалась с Кучеренко и сказала:

— Очень и очень рада!..

— И мы рады, Олечка, — сказала вместо Кучеренко Вера. — Тоня нам все рассказала. — Приветливый и ласковый голос Веры окончательно вывел Ольгу из состояния безразличия. Напряжение, в котором она находилась все это время, разрядилось громким рыданием. Вера взглянула на Кучеренко, и он чуть слышно шепнул ей:

— Ничего, пусть поплачет…

Оглядев скромно обставленную комнату, Кучеренко остановил свой взор на Толике. Ребенок, безусловно, был тяжело болен.

— Показывали врачу?.. — спросил Кучеренко.

— В совхозе нет специалиста, — сквозь слезы ответила Ольга Викторовна. — Только в районе…

— Это не беда! — стараясь говорить по возможности спокойнее и увереннее, сказал Кучеренко. — Не беда, Ольга Викторовна!

Район был далеко в стороне от новостройки. Автомашины, которые обслуживали это строительство, были перегружены. Но Кучеренко знал, что все же одна из этих машин, оставив обычную работу, сможет отправиться в дальний район. Подумав немного,