Убить Бен Ладена - Делтон Фьюри

Не помню точно, когда я услышал, что примерно тысяча американских морских пехотинцев провели в Афганистане, не имеющем выхода к морю, «десантную операцию». Их задача заключалась в создании в конце ноября 2001 года передовой оперативной базы к югу от Кандагара. Насколько я знаю, они не получали приказ участвовать в битве при Тора-Бора, и это было к лучшему, поскольку ввод обычных войск привел бы к провалу нашей операции.

Несомненно, местной Шуре хватило бы одного взгляда на морских пехотинцев, чтобы решить, что дни генерала Али в качестве местной рок-звезды сочтены. Я также убежден, что многие бойцы Али, а также подчиненные ему полевые командиры, такие как Заман и Хаджи Захир, оказали бы сопротивление присутствию морских пехотинцев и, возможно, даже обратили бы свое оружие против более крупных американских сил.

Всего через два дня после битвы при Тора-Бора, пара генералов Корпуса морской пехоты задали мне вопрос в стиле «А что, если?». Моя позиция не имела ничего общего с возможностями или мужеством их подчиненных, все было связано с чувствительностью и особой динамикой жизни в горных племенных районах и общего хода битвы. Нам приходилось действовать в режиме виртуальной невидимости, чтобы Али оставался на вершине афганских сил. Ввод в район боеспособных американских морских пехотинцев пошатнуло бы и без того опасный союз.

Однако морские пехотинцы могли бы изменить обстановку, если бы их использовали по-другому. Если бы они взяли на себя обязательство помочь пакистанской армии блокировать ключевые проходы, ведущие из гор Тора-Бора, или, по крайней мере, заставить этих новых союзников по-настоящему закрыть границу, мы почти наверняка захватили бы и убили больше беглецов из «Аль-Каиды». И мы могли бы даже схватить Бен Ладена.

Оставив заднюю дверь открытой, мы дали крысе шанс сбежать с корабля.

18

Бывший сотрудник отряда

Вся жизнь — это действие и страсть, и не участвовать в действиях и страстях своего времени — значит рисковать тем, что на самом деле вообще не жил.

*Геродот *

К концу 2002 года, примерно в то время, когда мы охотились на господина Гюль Ахмеда, в ряды американского военного руководства вновь проникло явное нежелание предпринимать агрессивные и активные действия. Устаревшее мышление, существовавшее до 11-го сентября, снова набирало обороты, и я обнаружил, что отсутствие срочности и быстроты меня расстраивает. Парочка командиров говорила о необходимости хорошей игры, о том, чтобы сохранить темп и продолжать оказывать давление на «Аль-Каиду», но они не проявляли воли, желания и умственной стойкости, чтобы приказать американским войскам стать на путь, полный опасности.

В то время, когда наша страна ожидала, что мы будем подвергаться наибольшему риску, некоторые офицеры не могли перестать беспокоиться о возможных потерях среди военнослужащих. На мой взгляд, они должны были заниматься совсем другой профессией.

Во время совещания по вопросу захвата подозреваемого в связях с «Аль-Каидой», один из старших офицеров вслух поинтересовался боевой задачей и сопутствующим ей риском и спросил:

— Стóит ли это дело гибели кого-то из ваших людей?

Этот вопрос меня потряс, и я ответил:

— Сэр, задача не состоит в том, чтобы кто-то из парней погиб, но если американский народ не может положиться на то, что «Дельта» пойдет на риск, тогда нам остается только тушить свет и сливать масло.

Если не «Дельта», то кто?

*

Конечно, командир должен взвешивать все ставки, принимая на себя подобное обязательство, особенно когда дело касается политики. Во время своего процесса принятия решения, он должен изучить имеющиеся разведывательные данные и обсудить все плюсы и минусы, и если разведданные соответствуют пороговому значению для начала действий, скажем, 80 процентам или около того, то боевая задача, скорее всего, будет выполнена.

Но что происходит, когда данные разведки оцениваются как точные только на 50 процентов? Или если имеется только один источник сведений и его информацию нельзя подтвердить? Выполнение задачи все еще будет продолжено?

На мой взгляд, откладывать решение, скрестив пальцы в надежде, что через час или через день данные разведки улучшатся, граничит с откровенной халатностью и лицемерием. Аналитический паралич только помогает быстрее закрыть окно возможностей.

Из-за решения командира некоторые люди могут погибнуть, и это трагично, но война требует стального желудка и закаленного ума. Необходимо понимать, что те, кто действительно погибает, являются добровольцами, которые не боятся заплатить высшую цену в глобальной войне с терроризмом. Они сражаются за своих друзей, за свои семьи и за свою страну.

Лишь на следующем этапе войны с террором, вторжении в Ирак, масштабность и темпы ведения войны привели силы специального назначения в состояние форсажа, и смелость заняла свое законное место в душе многих командиров.

*

Очевидно, что мы не существовали в информационном вакууме. Новостные каналы ревели об Ираке, а в наших палатках в Афганистане шел спор о том, кто из «Дельты» войдет туда первым. Афганская кампания отходила на второй план, поскольку ресурсы направлялись на подготовку к массированному вторжению в Ирак, — вторжению, относительно которого я все еще не был уверен, что оно действительно произойдет.

Вместо немедленной передислокации на новое опасное направление, нашему эскадрону предоставили отпуск домой на пару недель. На старых дубах не было желтых ленточек, потому что мы оставались «черными», даже когда находились вне опасной зоны.[127]

В «Дельте», когда самолет приземляется на родном аэродроме, возвращающиеся войска не встречает оркестр. Здесь нет толп родственников, друзей и местных горожан, размахивающих американскими флагами и самодельными плакатами. Нет никакого торжественного построения, пока командир делится некоторыми эмоциональными комментариями в микрофон на трибуне.

Да, эта командировка подошла к концу, но в тот момент, когда самолет останавливается и опускается трап, работа начинается заново.

Парни загружаются в автобусы и направляются в комплекс, где они переупаковывают свое снаряжение для очередного спасения заложников в любой точке мира.

Оператор «Дельты» может достать свое обручальное кольцо из настенного шкафчика и надеть его на палец, но затем он сразу же возвращается к делу. Ребята вставляют свежие батарейки в свои приборы ночного видения, прицелы для оружия и средства защиты органов слуха. Они чистят свое оружие сольвентом и воздухом под высоким давлением, прежде чем нанести легкий слой ружейного масла. Они заряжают батареи своих радиостанций и снаряжают магазины для пистолетов и винтовок, прежде чем положить их в сумку.

Приняв душ и выпив пару кружек холодного пива в гостиной эскадрона, они несколько минут