Inside Delta Force - Эрик Хэйни

нам получить базовое представление о расположении острова. Нам предстояло вылететь с Барбадоса по курсу 186 градусов на семи вертолетах, причем моя группа — на борту номер три. Наш маршрут полета пролегал через весь остров и приводил нас в точку к востоку от столицы страны Сент-Джорджес. При приближении к Ричмонд-Хиллу, Форт-Фредерик должен был находиться на возвышенности, всего в 450 метрах к востоку от нас.

«От Ричмонд-Хилла нас отделяет всего один винтовочный выстрел», — размышлял я, изучая путеводитель «Мишлен». Максимальная эффективная дальность стрельбы из М-16 составляет 465 метров. Это наводило на другую мысль — на эту операцию мы не будем брать с собой пистолеты-пулеметы. Я понятия не имел, с чем мы можем столкнуться, поэтому нашим оружием во время штурма будут М-16 и CAR-15.

К середине дня группы разработали свои индивидуальные планы, а командиры групп отработали взаимодействие при действиях на объекте. Но мысль о том, что Форт-Фредерик, расположенный на соседнем хребте, не блокируется, продолжала не давать мне покоя. Это место находилось достаточно близко, чтобы доставить нам серьезные проблемы, но никто не собирался наносить по нему удары. Потом ВВС пообещали нам нанести удар по этому месту, если оно будет нам мешать, поэтому мы оставили все как есть.

Мы приземлились на Барбадосе в полночь. Самолеты C-5A стояли на рулежной дорожке с открытыми аппарелями и с полными животами собранных вертолетов «Блэк Хок», но экипажей нигде не было видно. Я не знал, сколько времени требуется, чтобы вытащить «Черного ястреба» из C-5A, разложить лопасти и хвостовую балку, но я знал, что это должно занять больше времени, чем нам требовалось на подготовку «Маленькой птички» или ударного вертолета «Яйцо-убийца».

Нам сообщили, что экипажи «Блэкхоков» не нуждаются в нашей помощи, а приведение «птичек» в летное состояние входит в обязанности команд технического обслуживания. Все это было хорошо, но вертолеты продолжали сидеть в брюхе этих самолетов, а темное время суток уже заканчивалось.

Когда вертолеты были окончательно готовы к вылету, до рассвета оставалось чуть больше часа. Время полета до цели должно было составить один час двадцать одну минуту, и если мы не наверстаем время по пути, то доберемся туда за несколько минут до высадки рейнджеров. Мы поднялись на борт сразу же, как экипажи сказали, что готовы, и, наконец, взлетели.

Нет в мире более захватывающего ощущения, чем атака на вражескую цель с помощью вертолета. Двери снимаются, и ты сидишь, свесив ноги наружу — по крайней мере, так было на старых «Хьюи». «Черный ястреб» был настолько быстрым, что приходилось держать ноги внутри, пока вертолет не начинал гасить скорость, просто чтобы тебя не выдуло наружу.

Но рев двигателей, вой лопастей, вздыбленная земля внизу и нахлынувший поток воздуха, обдающий тебя и рвущий на тебе одежду, вызывают ощущение кавалериста былых времен. Вы мчитесь к цели, как неумолимое и непримиримое копье, брошенное богом войны. Это волнующее, феноменально захватывающее чувство — оно почти стóит того, чтобы потерять ради этого жизнь.

Мы пересекли побережье Гренады в самый разгар ливня, когда на востоке забрезжил рассвет. Местность была гористой, с крутыми, покрытыми джунглями хребтами, разделенными глубокими, узкими долинами.

Приготовились!

Мы заскользили ногами по краю пола «Блэкхока», стрелой прокладывающего себе путь к цели. Я высунул голову из проема, пытаясь разглядеть что-нибудь впереди, когда услышал первый винтовочный выстрел. Сначала выстрелы были разрозненными, но их сила и звук быстро возрастали. Затем нас нащупали пулеметы, и воздух наполнился трассерами — красными уродливыми пальцами, пытавшимися вырвать нас из неба.

Первый снаряд, который попал в нас, был выпущен из 23-миллиметровой автоматической пушки. Он пробил кабину пилота, выбив оргстекло, и попал в огнетушитель, который взорвался, на мгновение наполнив «птичку» густым белым облаком, которое затем унеслось потоком воздуха. Идеальное средство для поднятия настроения.

Почти сразу же следующий снаряд нашел штурмана — он попал ему в левое плечо, прошел через шею и вышел из правого плеча. А ведь этот бедолага был единственным выжившим в смертельной катастрофе в Панаме всего неделю назад.

Затем огонь стал таким плотным и сильным, что невозможно было уследить за его последствиями. Глядя с моего места через широко открытый проем, он представлял собой просто красный шторм, ищущий нас. Он бил и жалил нас, разрывал «птичку» на куски и прокладывал борозды в человеческой плоти.

Пока мы все стреляли по ненавистным вражеским пушкам на земле, бортовой стрелок палил из своего пулемета — потом замолчал и завалился на него. Я оттащил его назад и крикнул через грохот боя:

— В чем дело?

Он крикнул в ответ:

— Меня ранили!

Мы со Стэном обшарили его лицо и грудь в поисках раны, но ничего не нашли. Если в него и попали, то это была не смертельная рана.

— Ты в порядке, — крикнул я ему в ухо, и, получив от нас заверение, он схватил свой пулемет и снова начал стрелять.

От вертолета продолжали отлетать разные куски. Я чувствовал жар снарядов, пролетавших через «птичку» и рядом с моим лицом. На другом борту вертолета Дэн Брайерс был ранен в живот, а через несколько секунд повторно ранен в бедро.

Барт получил ранение в правое бедро, рана выглядела так, будто его рубили мачете. Я видел, как его глаза расширились от первого шока, когда он посмотрел на свою разрубленную ногу. Кровотечение было небольшим, но была значительно разорвана плоть. Я подошел, взял его за руку, встряхнул и крикнул:

— Ты в порядке?

Его глаза сразу же сфокусировались вновь, и он закричал:

— Да! Я в порядке!

Я почувствовал резкий толчок в левое плечо и жгучий шлепок по левой стороне лица и шее, — в фонарь, который я носил на плечевой лямке своего снаряжения, попала пуля, и он разлетелся в брызгах пластика. Я поднял руку, чтобы нащупать свой левый глаз. Он все еще был на месте и вполне функционировал.

Затем бортстрелок снова склонился над своим оружием.

— В чем дело? — крикнул я.

— Меня снова ранили, — прохрипел он, и на его лице появилось выражение жалости к себе.

Я еще раз осмотрел его лицо и голову, проверил грудь и живот — никаких ран.

— Ты в порядке, — снова крикнул я. Но он покачал головой и ответил:

— Нет, не в порядке. Я ранен в спину, все хреново.

Стэн вскрыл заднюю часть летного комбинезона бортстрелка и обнаружил две рваные раны длиной почти в фут, идущие параллельно друг от друга на