Inside Delta Force - Эрик Хэйни

по крайней мере одного из угонщиков. Со звуком выстрелов мы сразу же окажемся внутри и, что более чем вероятно, пронесемся прямо через двух других, прежде чем они успеют насторожиться и сообразить, что произошло.

Андрес возглавит первую штурмовую группу, а я — вторую. Таким образом, гондурасцам не придется думать о том, что они делают. Они просто идут туда, куда идем мы, и делают то, что делаем мы — у них это неплохо получается.

— Мы обеспечим вам хорошую попытку, — сказал Ларри. — Хочешь, чтобы я вел обратный отсчет или посчитаешь сам?

— Буду отсчитывать я, Ларри. В этом случае, если что-то пойдет не так, я смогу остановить отсчет, если понадобится. Не уверен, насколько легко будет с гондурасцами, когда мы выведем их на улицу и посадим рядом с самолетом. Они могут быть возбуждены, их будет трудно контролировать, или они могут оказаться нерешительными. Никаких проблем с ними я не ожидаю — они хорошие ребята, но мы должны быть готовы ко всему.

Ларри кивнул в знак согласия, и тут заговорил Боб.

— Ребята, основной приоритет — это зачистить самолет и освободить заложников невредимыми. Если вам не понравится то, что будет, когда вы выйдете наружу, отходите, а мы подождем — или попробуем что-нибудь другое. Некоторые люди здесь думают, что время атаки определено, но я не из их числа. Делайте то, что считаете лучшим. Я не хочу, чтобы вы двое рисковали без необходимости.

Андрес усмехнулся:

— О каких рисках вы говорите, jefe? Это всего лишь самолет с тремя террористами внутри, вооруженными автоматами и бомбами. Вы сразу поймете, победили мы или нет.

— Ты о чем, Андрес? — спросил Боб.

— Очень просто. Если самолет не взорвется — мы победили.

Боб улыбнулся и ответил:

— Тогда мой совет вам двоим: не взрывайте этот чертов самолет! Я хочу видеть вас обоих завтра, рассказывающих мне, какую великолепную работу вы проделали, и пытающихся уговорить меня дать вам неделю отпуска, чтобы вы могли оправиться от пережитого испытания.

— Можете рассчитывать на это, Боб, — сказал я, когда мы завершили нашу встречу. Атмосфера была нормальной. Утром мы закончим работу, а потом все разойдутся по домам. Что бы здесь ни происходило, все будет улажено до того, как Земля совершит еще один оборот вокруг своей оси. Это может показаться странным, но все это было частью великой пьесы жизни, и я знал, что мы, как и угонщики, должны были сыграть свою роль в этом спектакле.

Мы взяли несколько дополнительных батарей для радиостанции, провели проверку радиосвязи и в последнюю минуту отработали взаимодействие с Ларри. Затем сели в пикап и поехали на другую сторону рулежной дорожки, где расположились гондурасское подразделение «Кобра». Мы с Андресом уже работали с этими ребятами раньше, поэтому, когда мы присоединились к группе, это напомнило старые добрые деньки.

Гондурасская армия была лучшей из всех центральноамериканских армий. Армия в Гондурасе никогда не являлась такой репрессивной силой, как в других странах Центральной Америки. Служба в армии рассматривалась как возможность подняться по социальной лестнице, поэтому призывники обычно старались изо всех сил. «Кобры» еще не были уверены в своих силах, но они были выносливы и хотели добиться успеха.

План, который мы наметили, был простым. Обсуждая его, мы нарисовали мелом на полу ангара схему самолета и начали тренировки. Понять все было весьма несложно. Когда снайперы открывали огонь, мы начинали штурмовать самолет. Андрес должен был вести свою группу внутрь через левый аварийный выход и зачищать корму. Одновременно я и мои ребята заходили через правый выход и уходили вперед.

После того, как мы убедились, что каждый знает, что он должен делать, мы проверили их оружие. Наполнив пятидесятипятигаллоновую бочку наполовину песком, и наклонив ее на сорок пять градусов, мы заставили каждого произвести пробный выстрел из своего оружия в горловину бочки.

Затем мы проверили радиосвязь и уложили ребят спать. Мы должны были поднять их в 04:00, и штурм последовал бы быстро. Мне не хотелось, чтобы у них было много времени на раздумья. Времени должно было быть достаточно, чтобы выкинуть сон из головы, в последнюю минуту проверить снаряжение, сделать большой глоток воды и выдвинуться на позицию.

Мы с Андресом расстелили свои пончо на земле перед ангаром и немного отдохнули. Слушая медленные, ритмичные шаги гондурасского охранника, который расхаживал взад-вперед по асфальту неподалеку, я заснул.

В три часа утра я проснулся. В это время в мире наступает тишина. Ночные животные закончили свои дела, а дневные еще тихо отдыхают. В это время утром ничто не движется, молчат даже насекомые. Это одно из моих любимых времен дня, и бодрствование в этот час всегда вызывает у меня чувство легкого самоудовлетворения, как будто я становлюсь причастным к какому-то секрету. Еще несколько минут я лежал, уютно устроившись под своим пончо, подложив руки под голову, просто думал и смотрел на ночное небо.

Со своего теплого, уютного места на Матери-Земле я мог наблюдать бесконечное пространство и вечность времени. «Через несколько часов, — подумал я, — некоторые из нас совершат этот прыжок в вечность. И я буду одним из инструментов этого путешествия. Возможно, я также буду одним из путешественников… рано или поздно это произойдет. Но если сегодня мой день, — то сначала я выпью чашку кофе».

Я перевернулся и покопался в своем рюкзаке в поисках остатков большой столовой чашки кофе из сухпайка MRE.138

Зашевелился Андрес и перевернулся, чтобы посмотреть на меня внимательным взглядом. Он ничего не сказал, просто потянулся во внешний карман своего рюкзака и бросил мне пакет MRE, наполненный кофе, какао, пакетиками со сливками и сахаром, а также таблетками сухого горючего. Затем лежал и смотрел, как я наполняю флягу водой и ставлю ее на крошечную плитку, на которой горели синим пламенем таблетки. Когда завтрак был готов, Андрес поднялся, и мы достали свои наборы для бритья и приготовились встретить новый день.

Я сварил густой, крепкий кофе и какао, с большим количеством сахара и сливочной пудры. Это будет наша еда. Когда кофе достиг оптимальной температуры, чуть выше точки кипения, Андрес протянул свою флягу, и я наполовину заполнил ее густой, ароматной жидкостью. Вдохнув сладкий запах, он поднес чашку к губам, но перед тем, как сделать глоток, остановился и сказал:

— Знаешь, Эрик, я не хочу убивать этого старика и тех парней. Я сделаю это. Но я не хочу.

Я знал, что он чувствует.