Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко

во что-то глобальное (имперское). Внутри такого образования межрегиональная конкуренция оказывается направлена на карьеру в имперском центре и выносит на поверхность лучших, таких как Паскевич или Безбородко, принося пользу империи. Как только по какой-то причине кнут и пряник империи исчезают, начинается опасная для всех окружающих, но прежде всего для своего населения, Руина.

Такова судьба любой пограничной территории (разлома между цивилизациями). Она всегда шатается межу соседними велики империями, присоединяясь к тому, кто в данный момент сильнее. Независимой же она становится в те редкие моменты, когда империи ненадолго уравновешивают друг друга. И это самые плохие времена в её истории.

Снова русские. Элита как инструмент рерусификации

20.11.2023

Один из главных вопросов, которые задают себе и окружающим простые добрые русские люди в преддверии победного окончания СВО, звучит так: как же возвращать в русскость миллионы обукраинившихся?

Ладно ещё Крым, Донбасс, Новороссия, некоторые готовы даже попытаться поработать с Малороссией, несколько меньше оптимизма вызывает население Подолья и Волыни, а Галицию подавляющее большинство предпочитает сбагрить кому-нибудь другому, пусть она и вошла в состав русского государства гораздо раньше, чем Урал и тем более земли за Уралом.

Люди не верят в возможность быстрого и эффективного перепрограммирования обукраинившихся и тем более бандеризированных. А зря.

Механизм известен давно, применялся неоднократно. Последний раз его применили американцы у нас на глазах. Но первый раз применительно к населению Юго-Западной Руси он был применён задолго до возникновения США. Началась же эта работа задолго до открытия Америки.

Начнём с конца. Что сделали американцы? Они поддержали украинскую элиту в её стремлении стать европейцами. Поддержали в основном добрым словом. Украинские олигархи ещё и не переставая платили американцам (как Пинчук Клинтонам) за то, что те их периодически похлопывали по плечу, милостиво соглашаясь принять от них миллионы долларов в подарок и не менее дорогие услуги.

Но американцам было просто. Они получили украинскую элиту в наследство от большевиков, которые её и создали. Украинские писатели и украинские поэты, украинские художники и украинские учёные, украинские политики и даже украинский язык созданы под чутким руководством ВКП(б)/КПСС. Даже бывшие бандеровцы (Кравчук) и будущие бандеровцы (Фарион, Ющенко) состояли в КПСС (Тягныбок в КПСС не успел, но был активным членом ВЛКСМ).

Главное, что пока партия была у власти, все они ни о каком сепаратизме не помышляли и верно, хоть и тупо, проводили генеральную линию. Кстати, на это любят ссылаться неокоммунисты, справедливо заявляющие, что до распада СССР никакой бандеровщиной (с середины 50-х) на Украине и не пахло.

Действительно, Украину даже в позднем СССР называли заповедником застоя. Бунтовали все: кто меньше, кто больше. Белоруссия и вовсе была локомотивом преобразований (кто сейчас в это поверит?). Лишь на Украине власть КПСС была непоколебима до самого ГКЧП.

Конечно, мелкие шалости Руху позволяли, но будущие «непримиримые революционеры» боялись даже собственной тени, согласовывая все свои «радикальные» выступления в ЦК КПУ и КГБ УССР.

Даже так называемую студенческую революцию на граните Кравчук (на тот момент только перебравшийся с поста второго секретаря ЦК КПУ на должность председателя Верховной Рады) согласовал «революционерам», чтобы убрать слишком влиятельного, по его мнению, председателя Совмина Масола, имевшего куда больший авторитет и опыт государственного управления, и бывшего явным конкурентом Леонида Макаровича в будущей борьбе за первое место в государстве. Сотня студентов, не имевшая поддержки в университете, никогда бы не смогла даже добраться до Крещатика, если бы им не обеспечили поддержку власти.

Даже в момент объявления ГКЧП Кравчук спокойно заявил генералу Варенникову, прибывшему командовать вводом войск в Киев, что в этом нет никакой необходимости, Украина не собиралась выступать против ГКЧП. Кравчук в своём обращении к народу сказал, что необходимо сосредоточиться на уборке урожая. На этом всё и закончилось.

Как видим, созданная большевиками украинская элита не менее эффективно удерживала Украину в орбите Москвы, чем потом в орбите Вашингтона. В чём же ошиблись создатели этой элиты, если она так легко сменила сторону?

В том, что они создавали именно украинскую элиту.

Впервые с необходимостью как-то наладить управление этой территорией столкнулись власти Речи Посполитой в XV веке. Литва, а затем и Польша столкнулись на Украине именно с русским сепаратизмом.

По мере усиления Владимиро-Московской (Северо-Восточной) Руси правившие в своих уделах в Юго-Западной (Будущая Украина) и Западной (Будущая Смоленщина и Белоруссия) Руси Рюриковичи потянулись к общерусскому единству. Более того, даже утвердившиеся на части русских столов Гедиминовичи зачастую, быстро обрусев, приняв православие, потянули туда же.

В Куликовской битве участвовали Дмитрий и Андрей Ольгердовичии их двоюродный брат Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский. Андрей Ольгердович участвовал на стороне Дмитрия Донского и битве на Воже, которая предшествовала Куликовской битве. Их брат Владимир Ольгердович, бывший удельным князем Киевским, в конце жизни бежал в Москву.

Во время войны с Литвой Ивана III на сторону России перешли князья Чернигово-Северские. В целом в этот период Литва с трудом удержала ранее подчинённые русские земли, потеряв около трети от своих приобретений в предыдущие два столетия.

Однако постепенно ситуация меняется и в XVI веке русские земли прочно и без особых проблем удерживаются уже Речью Посполитой. Что же произошло?

Поляки провели достаточно быстрый процесс окатоличивания православной элиты в Западной и Юго-Западной Руси. Они не морочили себе голову со старшим поколением. Зачем? Ведь дети и внуки истовых православных Вишневецких, Острожских и прочих потомков Рюрика и Гедимина учились в иезуитских колледжах и католических университетах. Только там можно было получить приличествующее аристократу образование. Выходили же они оттуда готовыми католиками. А по принятым тогда нормам католик означало поляк, а православный – русский.

Так русские земли в составе Речи Посполитой надолго лишились русской элиты. Бунты же крестьян, как и во всей Европе, легко подавлялись профессиональными военными, которых в связи с турецко-татарской опасностью на этих территориях было более, чем достаточно. Что характерно, зачастую значительная часть войска, выступавшая на подавление восстания православных крестьян, сама была православной, но вела это войско католическая элита – и оно ей слепо повиновалось.

Проблемы возникли лишь тогда, когда поляки отказались закрепить за казаками статус шляхтичей. Поскольку от служившей магнатам в надворных хоругвях загоновой шляхты казаки (особенно реестровые) ничем не отличались (часто были даже богаче, так как помимо жалования имели и землю), это вызвало протест против подобной несправедливости, лишавшей казаков возможности участия в сеймах и сеймиках (политическая активность приносила свой гешефт).

В конечном итоге серия восстаний вылилась в войну Хмельницкого, который долго пытался убедить польского короля даровать-таки казакам права шляхетства, что должно было сразу же привести к окончанию смуты.

Тем не менее, пока не возникла казачья проблема, поляки эффективно, на сто пятьдесят лет решили западнорусскую проблему при помощи окатоличивания элиты.

В этом разница. Большевики подарили