Все генералы Сталина. Авиация. Том 5 - Денис Юрьевич Соловьев

15 и 22 декабря он уничтожил по одному немецкому истребителю Ме-109B около Теруеля, к тому времени его авиагруппа летала уже на И-16. К концу 1937 года Иван Ерёменко совершил 348 боевых вылетов, провёл несколько десятков воздушных боёв, одержал 12 побед. 7 января 1938 года он последний раз поднялся в испанское небо и вскоре возвратился в Советский Союз. За бои в Испании награждён двумя орденами Красного Знамени (02.09.1937 и 02.03.1938), медалью «XX лет РККА» (22.02.1938). После возвращения из Испании. В марте назначен помощником командира 60-й истребительной авиабригады Закавказского военного округа, базировавшейся в Баку. С июля 1938 по декабрь 1940 года был командующим ВВС Московского военного округа. В 1939 году комбриг И. Т. Ерёменко окончил Курсы усовершенствования командного состава при Военной академии Генерального штаба. Несмотря на прямой запрет, и на высоких должностях Ерёменко продолжал летать, не считаясь с существующими наставлениями по боевому применению. Однако высшее командование этого не одобряло. В Приказе наркома обороны СССР от 4.06.1939 года № 70 «О мерах по предотвращению аварийности в частях ВВС РККА» указывалось: «Число лётных происшествий в 1939 году, особенно в апреле и мае месяцах, достигло чрезвычайных размеров. Только за конец 1938 и впервые месяцы 1939 годов мы потеряли 5 выдающихся лётчиков – Героев Советского Союза, 5 лучших людей нашей страны – тт. Бряндинского, Чкалова, Губенко, Серова и Полину Осипенко. Однако недисциплинированность и распущенность настолько вкоренились среди лётчиков, так велика эта болезнь, что, невзирая на частые и тяжкие катастрофы, результатом которых является гибель лучших наших людей, невзирая на это, всего лишь месяц примерно тому назад два Героя Советского Союза – командующий ВВС МВО комбриг Ерёменко и его заместитель полковник Осипенко в неурочное время вздумали произвести „показательный“ воздушный бой над Люберецким аэродромом и произвели его на такой недопустимо низкой высоте, позволили себе такое нарушение всех установленных правил и приказов, что только благодаря счастливой случайности этот, с позволения сказать, „показательный“ бой закончился благополучно. Однако такие „показательные“ полёты показывают лишь, что источником недисциплинированности, расхлябанности, воздушного лихачества и даже хулиганства являются не всегда худшие лётчики и рядовые работники авиации. Вдохновителями и образцом недисциплинированности, как это видно из приведенных фактов, бывают и большие начальники, на обязанности которых лежит вся ответственность за воспитание лётчиков и руководство их работой, которые сами обязаны быть и непременно образцом и примером для подчинённых. У нашего лётного состава не хватает постоянной, не показной, а подлинной внутренней подтянутости и внимания к своему делу, особенно в воздухе, где необходима высокая дисциплина… Эти азбучные истины, к сожалению, забываются нашими лётчиками, и за это многие из них платятся своей жизнью. И что самое тяжёлое, старые, испытанные мастера лётного дела не борются с отрицательными явлениями среди своих молодых сотоварищей и тем самым поощряют молодняк на поступки, совершенно нетерпимые в рядах бойцов нашей авиации. Всё ещё среди лётчиков наблюдаются чванство и зазнайство. Не воспитано у них уважение к инструкциям, наставлениям и приказам, точно регулирующим лётную жизнь и боевую подготовку лётно-технического состава. Нередко большие, а за ними и малые начальники считают, что инструкции, уставы, наставления и положения и написаны не для них, что они уже переросли эти наставления и приказы, что для них закон не писан». С декабря 1940 года служил на Дальнем Востоке, по май 1941 года был заместителем командующего ВВС 1-й Отдельной Краснознамённой армии Дальневосточного фронта, затем до пвгуста 1941 года был командующим ВВС 25-й Армии. После начала Великой Отечественной войны Ерёменко неоднократно подавал рапорты с просьбой направить его в действующую армию. С августа 1941 года командует ВВС 9-й армии Южного фронта. Стремясь достигнуть максимальной эффективности вверенных сил, постоянно выезжал на машине с радиостанцией на передний край. Регулярно совершал боевые вылеты в паре с майором Л. Л. Шестаковым. В октябре 1941 года на долю Ерёменко выпали тяжёлые испытания. 5 Октября частям 9-й армии был отдан приказ отойти и занять новый рубеж обороны. В условиях «дырявого» фронта, при плохой связи, Ерёменко посчитал, что, находясь в штабе армии, он не сможет полноценно обеспечить перегруппировку авиации. 6 октября он вместе со своим начштаба майором Гужовым вылетел на У-2 из Каларовки в 20-ю САД с целью «интенсивной разведкой установить группировку противника, самому лично поставить задачу на штурмовые действия и, если возникнет необходимость, вывести части ВВС из – под удара». В штабе 20-й САД И. Ерёменко задержался до вечера: ожидал результатов штурмовок и ставил подчинённым задачи на следующий день. Уже в сумерках он в одиночку отправился в обратный полёт, но с воздуха заметил на дороге штабную колонну и приземлился в поле рядом с шоссе. Тут же узнал – в Каларовку вошли немецкие танки, штаб армии уцелел, но «разбежался кто куда». К тому времени совсем стемнело, взлетать стало слишком рискованно, а уходить с колонной и бросать самолёт не хотелось. Ерёменко решил остаться, взяв себе в подмогу красноармейца, который должен был помочь запустить мотор У-2 в случае появления немцев. И действительно, ждать их долго не пришлось. Около 11 вечера в свете разгоравшихся неподалеку пожаров были замечены несколько вражеских танков и кавалерия. Выбора не оставалось, и при очень плохой видимости, уже под огнём противника, Ерёменко взлетел. Взошедшая луна и просветы в облачности позволили благополучно посадить самолёт на хлебное поле. 7 октября утром Ерёменко перегнал У-2 на аэродром Лебеди под Мариуполем, где базировался 131-й ИАП. Связавшись с Буденовкой, он выяснил, что там находятся штаб 20-й САД, а так же 170-й и 55-й ИАП той же дивизии. Весь этот день Ерёменко провёл в Лебедях, управляя действиями авиации. Под вечер он выехал в Мариуполь, где обосновался штаб 9-й армии. Однако буквально за полчаса до его прибытия штаб перебазировался в Чермалык. Он вернулся в Буденовку, чтобы утром вылететь в штаб армии. 8 октября выяснилось, что ночью противник вышел к морю, перерезав коммуникации. Это потребовало дополнительного уточнения наземной обстановки и корректировки ранее поставленных лётному составу боевых задач. В Чермалык Ерёменко удалось прибыть только днём. Но и там штаба армии уже не было – он переместился на станцию Караль. Добравшись туда, Ерёменко немало удивил командование, ведь его считали погибшим в Каларовке. Доложив о данных воздушной разведки и работе авиации, Ерёменко узнал неприятные новости. Противник уже занял Мариуполь, отступление войск становилось всё более дезорганизованным, и было не ясно, остались ли силы для защиты аэродромов в Буденовке и Лебедях. Полкам 20-й САД был отдан приказ о перебазировании в Бешево. Однако связи у штаба армии