КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

Заместитель Кручины Лесовский принял груз согласно описи, доложил наверх и вернулся с указанием – автомобиль и Семенихина отпустить, а Кошелеву ночевать на даче и ждать дальнейших указаний.

Вечером Лесовский, Павлов и Кошелев хорошо выпили. Многодневные психологические перегрузки давали о себе знать. Лесовского вскоре срочно вызвали в Москву, а Павлов, который был в возрасте, вырубился прямо за столом с остатками ужина.

Кошелев посидел немного в одиночестве и отправился искать место для ночлега. Зашел в соседнюю комнату, где был кабинет Лесовского. Оказалось, что перед отъездом в Москву Лесовский в спешке оставил на столе какие-то документы. Кошелев, ничего не подозревая, заглянул в них и тут же пожалел об этом.

В документах указывались наименования зарубежных банков, номера счетов, а самое главное – фамилии восьми человек, членов группы, контролировавшей всю операцию. Кошелев положил документы на место, закрыл дверь в кабинет и постарался найти другое место для ночлега.

Утром его отправили на военный аэродром Чкаловское, где он благополучно передал «груз» уже знакомому сотруднику разведки. Все последующие дни он знал, точнее, догадывался о предстоящем перевороте и очень нервничал.

19 августа, когда в стране было объявлено чрезвычайное положение, Семенихин и Кошелев поняли, что во главе группы подпольных финансистов стоял двоюродный брат одного из членов ГКЧП. Кошелев сразу сообразил, что знает слишком много, и, учитывая странное и непредсказуемое развитие событий, решил перестраховаться. Он ушел в отпуск, оставив за себя Семенихина.

Через несколько дней, когда планы ГКЧП провалились, Кошелев понял, что и в отпуске спастись вряд ли удастся. Он со страхом наблюдал по телевизору, как те из причастных к деньгам партии, кто был на виду – Кручина, Павлов, Лесовский, – один за другим уходили из жизни. У него не было сомнений в том, что все они были уничтожены, как опасные свидетели.

Он лихорадочно перебирал возможные варианты спасения. Главное, что деньги у него были. С женой он давно находился в разводе. Дети самостоятельны. Следовательно, оставался самый оптимальный вариант в этой ситуации – спрятаться за границей.

Он нашел телефон одного из знакомых сотрудников разведки. Они встретились в небольшом кафе на окраине Москвы и обсудили ситуацию. Суть дела сводилась к одному – жить или не жить? Коллеги по несчастью быстро нашли вариант спасения. Бывший опер из разведки в течение трех дней соорудил Кошелеву и себе паспорта и визы. Естественно, на другие фамилии. Через неделю они выехали сначала в Польшу, а затем в Германию. Здесь можно было на время затеряться, а там видно будет.

Это спасло Кошелева, хотя и ненадолго. В лихие девяностые нашлись «бывшие» из разведки ГРУ, которые по собственной инициативе вычислили их и поставили перед выбором: «жизнь или кошелек». Опер в очередной раз смог уйти, лечь на дно и спрятаться под следующим псевдонимом, а Кошелева германская полиция нашла с простреленной головой в портовой гостинице.

Когда оперативник Девятого отдела военной контрразведки Петр Данилов поинтересовался у коллег из СВР, что они думают по поводу такого количества «случайной гибели» людей, причастных к финансовым операциям партии, те вначале замолчали, а потом посмотрели на него, как на инопланетянина. Но Петр продолжал так же молча и выжидающе смотреть на них, пока Миша Абрамов не выдержал:

– Я работал в резидентурах во Франции и Финляндии и знал наших коллег, которые возили деньги для передачи иностранным компартиям и подконтрольным советским спецслужбам коммерческим структурам в этих странах. Это почти никто не скрывал. По крайней мере, в резидентурах об этом знали все сотрудники.

– Если тебе так интересно, то послушай конкретную историю по теме, – заговорил Николай Шестаков, работавший в Управлении «С» СВР. – Один из моих друзей, Сергей Большаков, который тоже долго занимался переправкой валюты за рубеж, в конце августа 1991 года получил от курьера очередную пластиковую карточку с очень большой суммой валюты. Передача произошла в коридоре на девятом этаже гостиницы «Космос» на ВДНХ.

Он положил карточку в портмоне и уже собирался идти на выход, где у подъезда гостиницы у него была припаркована машина. Но неожиданно проснувшийся внутренний голос предупредил его об опасности.

Идя по коридору, он «на автомате» придумал страховочный вариант. Встретив в холле гостиницы знакомого сотрудника гостиницы, пронырливого югослава Милку Драговича, который за деньги всегда готов был оказать знакомым любые услуги, он попросил его:

– Милка, можешь прямо сейчас передать от меня по этому адресу кредитку?

– А что сам не хочешь? – подозрительно поинтересовался Милка.

– Срочно позвонили, что ко мне сюда шеф едет. Надо встретить, а то, сам понимаешь, начальник вычеркнет меня из списка любимых сотрудников… – что-что, а врать сотрудники разведки умели профессионально. Это называется «легендировать свою деятельность» и становиться плотью и кровью их образа жизни и мыслей.

– Согласен, но у меня, между прочим, машины нет, – философски заметил Милка.

– Возьми мою, она стоит у подъезда, справа. Вот ключи и документы… – приняв решение, Сергей готов был на всё.

– Ладно. Сколько? – Милка выразительно щелкнул пальцами, словно включил счетчик в такси.

– Пятьдесят баксов… – предложил Сергей.

– Сто! И ничего личного… – внес категорическую поправку Милка.

– Ладно, сто. Но в следующий раз сделаешь скидку, – улыбнулся Сергей.

– До следующего раза еще дожить надо… – неправильно пошутил Милка.

Он небрежно сунул зеленую купюру и кредитку в карман пиджака и, вертя в руке ключи от машины, бодро зашагал на стоянку.

Сергей, проводив его взглядом до выхода, облегченно вздохнул и уселся на свободное кресло в холле.

Через пару минут на улице раздался оглушительный взрыв. Сергей в числе других любопытных выскочил на улицу и увидел, что от его «Вольво» ничего не осталось. Только ярким пламенем догорал остов машины. Он подошел ближе и убедился, что обугленные останки Милки внутри.

«Значит, меня теперь тоже нет. Труп обгорел настолько, что никто его не опознает», – сообразил он и моментально исчез.

На следующий день, заметая следы, Сергей был уже в Будапеште. Здесь он еще раз поменял документы и улетел в Швейцарию. Прожив там около месяца, он успокоился, обзавелся собственностью и наметил план дальнейших действий. Но вначале решил убедиться, что в России его никто не ищет.

Поручить это было некому, поэтому пришлось лететь в Москву самому. Загримировавшись, он посетил дом на проспекте Вернадского, где спросил «о себе покойном!» одного из соседей по подъезду. Потом обзвонил, представившись другим именем, нескольких коллег. Оказалось, что все они считают, что бывшего сотрудника СВР подполковника Сергея Большакова уже