КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

– Это была инициатива парткома. Официальная инициатива. А ты занимаешься самодеятельностью. Давай так – я нашим начальникам ничего не скажу, а ты со своим Алкснисом завязывай. Он мужик неплохой, но слишком борзый для полковника. Алексей, я тебя прошу…

На этом они закончили официальный разговор и спокойно допили свой чай. Полковник Семенов действительно начальникам ничего не докладывал. А Алексей со своей стороны просто перестал рассказывать Семену Ивановичу о своих вечерних бдениях, чтобы не травмировать его психику. Но к Алкснису ходить продолжал. Подпитывал его информацией о настроениях в Центральном аппарате КГБ и помогал писать политическую программу для депутатской группы «Союз», координатором деятельности которой являлся Алкснис.

Полковник Алкснис происходил из латышско-русской семьи ссыльных. Его дед, Яков Алкснис, был командующим ВВС Красной Армии, заместителем наркома обороны, которого расстреляли в 1938 году, его бабушка после расстрела мужа четырнадцать лет провела в лагерях и тюрьмах. Отец Алксниса с 1957 года, после реабилитации деда, жил в Риге, где Виктор Алкснис закончил в 1973 году Рижское высшее военное инженерное училище, носящее имя его деда.

В 1988 он был избран народным депутатом СССР. На II съезде народных депутатов СССР в декабре 1989 года голосовал против включения в повестку дня вопроса об отмене 6-й статьи Конституции о руководящей роли КПСС, но, как это ни покажется странным, активно поддерживал идею о департизации армии.

Алексей, а с ним еще двое коллег из КГБ и один офицер из ГРУ активно помогали Алкснису и его соратникам по депутатской группе «Союз», которая в марте 1990-го предложила избирать президента СССР на альтернативной основе из трех кандидатур: Бакатина, Горбачева и Рыжкова.

Осенью 1990 года в результате переговоров группы «Союз» с Горбачевым и Лукьяновым, Бакатин был снят с поста министра внутренних дел.

Но, когда в ноябре участники группы предъявили ультиматум «30 дней – Горбачеву», требуя решительных действий по прекращению развала страны, терпение Горбачева кончилось. Он распустил Президентский Совет и создал Совет безопасности, в который тем не менее вошли будущие руководители ГКЧП Крючков и Пуго. Секретарем горбачевского Совбеза стал выходец из военной контрразведки генерал Гореловский.

А подполковник Русланов уже нашел новых друзей. На этот раз из числа демократов. По той же логике судьбы в это время его коллеги из военной контрразведки Ткаченко и Дмитриев неофициально контактировали – Ткаченко с руководством ГРУ, а Дмитриев с генералом Гореловским.

Ситуация в стране, в ЦК КПСС, Совбезе и в КГБ тоже была неясной и напряженной. Во всех чиновничьих кабинетах и на улицах периодически возникали слухи о предстоящем военном перевороте. Все уже хотели, чтобы в стране был наведен порядок, но боялись, что ситуация может пойти по непредсказуемому сценарию.

Обычно Гореловский звонил полковнику Дмитриеву, и они встречались в его кабинете в шестом подъезде комплекса ЦК на Старой площади. Но в последнее время Гореловский, выходя из подъезда, предлагал:

– Давай погуляем на свежем воздухе…

Они переходили улицу и прогуливались в сквере у памятника героям Плевны, где стайками кучковались завсегдатаи сквера гомики. Там они обсуждали конкретные ситуации и расклад сил в руководстве Министерства обороны, ГРУ и КГБ. Но ситуация развивалась стремительно, счет шел не на годы и месяцы, на дни и, похоже, никто в руководстве страны уже её не контролировал.

После того как ГКЧП был разгромлен, во всех силовых и правоохранительных органах начались разборки, реорганизация и преследование инакомыслящих. В армии и КГБ был уволен весь руководящий состав, со средним звеном и рядовыми сотрудниками разбирались персонально. Часть была уволена волевым решением, некоторые уволились сами. Остались те, кто остался…

В эти дни подполковника Русланова могли видеть где угодно, не только на Лубянке, но и в Белом доме, и на Старой площади. В отличие от некоторых служак он стремился не просто слепо исполнять распоряжения начальников, а понимать, что происходит. Для этого надо было обладать максимальным объемом информации.

Алексей не был и примитивным карьеристом, его интересовала не просто должность, хотя от более высокой должности он никогда бы не отказался, но при этом он хотел быть рядом с теми, кто принимает судьбоносные для страны решения, и иметь возможность участвовать в этом. Для него это было частью захватывающей игры, в которой он принимал активное участие, тогда как в разведотделе военной контрразведки на его долю приходилось только написание отчетов об операциях и оперативных играх с разведками противника, совершаемых другими контрразведчиками.

Как большинство сотрудников КГБ, он был юристом не только по образованию, но и по призванию. Мысленно он видел себя таким же оратором, как Собчак, или автором законов, как Шахрай, хотя и не признавался себе в этом.

Поэтому он умудрился в эти смутные месяцы поработать в Верховном Совете и с коммунистами, и с Алкснисом, и с группой Кобеца. Логично, что, когда в КГБ затеяли реорганизацию, сокращение и чистку, он как-то естественно и незаметно перетек на Старую площадь. Там только начинала формироваться ельцинская Администрация Президента, в которой он стал одном из руководителей Правового управления.

Через несколько лет он настолько освоился в этом инкубаторе карьеристов и интриганов, что стал заместителем начальника управления, и ни один серьезный документ не попадал на стол президента без его визы. Надо отдать должное, Алексей был классным специалистом, при этом не только разбирался в юридической казуистике рассматриваемых вопросов, но и тонко улавливал и учитывал все подводные течения и водовороты в кулуарах Администрации Президента.

Он был обаятелен и прост в общении, не склонен к пьянству, но для дела мог запросто на равных «влиться» в любую компанию, если это позволяло ему расширить круг знакомств или получить важную для него информацию. Эта неразборчивость в общении едва не сгубила ему карьеру.

Однажды на Лубянку поступила информация от руководства Седьмого управления. Служба наружного наблюдения зафиксировала встречу в ресторане установленного разведчика – руководителя резидентуры английской разведки МИ–6 в посольстве США в Москве – с неустановленным мужчиной, который после окончания встречи зашел в шестой подъезд Администрации Президента. Выяснилось, что это был Алексей Русланов, полковник действующего резерва ФСБ, прикомандированный к Администрации.

На его счастье, информация попала к его бывшему начальнику, заместителю руководителя департамента военной контрразведки генералу Яковлеву. Информация не столько его удивила, сколько разозлила. Он уважал Алексея как хорошего аналитика, но слишком хорошо знал его непредсказуемость и склонность к авантюрам. Поэтому в свое время и не возражал против его перехода в Администрацию.

– Ну, Алексей… настоящий му… к! – произнес он вслух, немного подумал и набрал по «кремлевке» номер Русланова.

Алексей не брал трубку. Генерал позвонил еще раз, наконец