Операция «Айви Беллз»: роман о Холодной войне - Роберт Дж. Уиллискрофт

бы не справился. Хэм был удивительным человеком, прошедшим Экспериментальное водолазное подразделение ВМС и затем программу «Человек в море». В сорок лет с острыми голубыми глазами и редеющими, коротко стриженными тёмными волосами Хэм был для ребят отцом родным и стал моим другом. Но мы были командой, и чтобы всё сделать, требовались усилия каждого.

Мысленно я прошёлся по своей водолазной команде. Главный боцман Джек Мередит, тридцатипятилетний стажёр Хэма, ушёл из отрядов специального назначения ради насыщенных погружений. Лысину он компенсировал аккуратной тёмной бородой с проседью. Обветренное лицо улыбалось редко; коренастое, пятифутовое восьмидюймовое мускулистое тело было глубоко загорелым. Старшина 1-го класса гидроакустической службы Уильям Фишер — Билл для всех нас — с рыжеватыми волосами и румяным лицом, как у меня. Выглядел моложе своих двадцати пяти, и даже Снорки Пэтти не смогла избавить его от застенчивости. Старшина 1-го класса технической службы Гарри Блэквелл был настоящим электронным гением. Мог починить что угодно — и я имею в виду что угодно. В двадцать шесть лет — высокий, стройный, спортивный, с коротко стриженными тёмными волосами и карими глазами. Старшина 2-го класса медицинской службы Джеймс Таннер — Джимми — служил полевым фельдшером у морских пехотинцев во Вьетнаме. Высокий, спортивный, стрижка как у морпеха. Двадцать пять лет, смышлёный как чёрт — пожалуй, даже умнее Гарри. Старшина 2-го класса штурманской службы Мелвин Форд — Уайти, за светло-белёсые волосы — мускулистые пять футов девять дюймов. В свои двадцать три мог похвастать большим числом женских побед, чем вся остальная команда вместе взятая. Его фирменный знак — маленький серебряный колокольчик на кольце, продетом через крайнюю плоть; дам это, кажется, завораживало. Наконец, Старшина 2-го класса машинной службы Влодек Цслауски — Ски, по очевидным причинам, — и Старшина 2-го класса трюмной службы Джереми Ромэн — Джер, потому что он обещал надавать по шее любому, кто назовёт его Джереми или Ромэн. Ски и Джер — бывшие подводники, оба служившие на «USS Skipjack», первой «современной» быстроходной ударной субмарине. Двадцать шесть и двадцать пять лет соответственно, почти как горох в одном стручке — коренастые, жёсткие, загорелые. Глаза у Ски синие, у Джера — тёмные. Ски носил тёмные волосы такой длины, какую допускал устав; Джер стригся коротко. Оба окончили курс раньше нас и успели накопить кое-какой реальный опыт насыщенных погружений, прежде чем присоединились к нам.

Эти семеро под руководством Хэма были моей ответственностью на предстоящие месяцы. Мы были сплочённой командой. Жизнь каждого зависела от знаний, способностей и суждений каждого члена команды. Стороннему наблюдателю они могли показаться разношёрстной компанией, но этих ребят отобрали для предстоящей задачи вручную; они были лучшими из лучших, куда умнее среднестатистического человека и в отличной физической форме.

Сегодня мы начинали то, что ВМС называет «быстрым крейсерством». Поскольку нам предстояло выйти на неопределённый срок — заведомо больше месяца, — нужно было удостовериться, что всё работает так идеально, насколько возможно человеку. Сорок восемь часов мы будем действовать у пирса так, словно уже вышли в море. Мы опробуем каждый механизм на борту, пытаясь сломать его до выхода, — чтобы после выхода всё работало.

Я нырнул через люк в центральный пост.

Гэри Флинн на горизонтальных рулях Halibut

(Фото предоставлено Гэри Флинном)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Во многих отношениях быстрое крейсерство тяжелее, чем плавание в открытом море. Когда ты уже в море, просто делаешь своё дело и справляешься с тем, что подворачивается. В быстром крейсерстве всё намеренно доводят до предела. Если что-то должно сломаться — лучше у пирса, чем в двух тысячах миль от нигде, или на дне в советском дворе.

Так мы и давили. Мы с Хэмом придумывали всё, что только могли, включая ситуацию, которая едва не сломала мне задницу на «Elk River» — но в симуляции, разумеется. Ребята работали с системой неделями. Хэм и Джек несли вахту «борт через борт» (посменно) и провели виртуальное быстрое крейсерство на каждой ночной вахте с момента прихода на борт. Система была тугой как... ну, в общем... Сколько мы ни старались, за время настоящего быстрого крейсерства сломать ничего не смогли. Поэтому мы учились.

И я имею в виду — учились! Системы насыщенных погружений сложны, а поскольку они работают под постоянно меняющимся высоким давлением, сбои могут возникнуть тысячью и одним способом. Незадолго до этого, на экспериментальном этапе отработки программы насыщенных погружений ВМС, произошёл инцидент.

Небольшое вступление. Находясь под насыщением на любой глубине внутри ПДК, вы должны есть, пить и справлять нужду. С едой и питьём проблем нет. Внешний персонал передаёт пищу и воду через медицинский шлюз — маленький воздушный шлюз в стенке камеры, достаточный для медикаментов и котелка с едой или холодного напитка. Забудьте о том, что под давлением любая еда вкус картона, — есть всё равно нужно. А потом нужно от неё избавиться.

В маленьких камерах используют ведро и передают через основной шлюз. Но когда четверо-шестеро человек плотно набиты в ПДК, последнее, что тебе нужно, — постоянно передавать наружу кал и мочу. При длительных погружениях очевидно требовалась встроенная санитарная система. На самом деле всё довольно просто: примерно как туалет в авиалайнере — по сути накопительный бак с крышкой. Вернее — очень похоже на туалет подводной лодки. Большой шаровой кран между чашей унитаза и накопительным баком. Когда бак почти полон, закрываешь шаровой кран и открываешь наружный клапан на сливной трубе. Внутреннее газовое давление в баке выдавливает отходы. Закончив, закрываешь наружный клапан и медленно приоткрываешь внутренний, чтобы не создать мгновенное давление во всём накопительном баке. Поскольку бак довольно маленький, расход газа практически не меняет давление в ПДК.

Это отличается от подводной лодки тем, что внутри субмарины — одна атмосфера, а снаружи — давление среды на глубине погружения. В ПДК всё наоборот: внутри камеры и накопительного бака — давление среды на глубине погружения, снаружи — одна атмосфера. На субмарине последний этап работы туалета происходит так: накопительный бак — под давлением среды, высоким по сравнению с давлением внутри субмарины. Случается, что матрос, закончив свои дела в чашу, забывает о том, что бак находится под давлением, и наклонившись над чашей, приоткрывает шаровой кран для промывки. Его мгновенно окатывает калом и мочой — под давлением газа это вырывается наружу. Беспорядок, конечно, но убрать можно.

К сожалению, в ПДК аналогичное действие может обернуться катастрофой. Однажды, как я уже упоминал, водолаз закончил свои дела и, вместо