Борьба за Арктику и Северный морской путь - Александр Борисович Широкорад

Третий отряд Великой Северной экспедиции отправился из Якутска в июне 1735 г. под начальством лейтенантов Прончищева и Ласиниуса. Достигнув устья Лены, моряки, как было условлено заранее, разделились: Прончищев пошёл на запад, Ласиниус же — на восток.

Василий Васильевич Прончищев родился в 1702 г. в старинном селе Тарбеево (ныне Богимово) Калужской провинции в семье ротмистра Василия Парфеновича Прончищева. В тринадцать лет Васю определили в Московскую навигацкую школу, а год спустя перевели в Морскую академию в Санкт-Петербурге. Окончив её, Прончищев служил на кораблях Балтийского флота и на Каспии. Затем командор Витус Беринг включил его одним из первых в состав свой экспедиции.

В распоряжении Прончищева была дубель-шлюпка «Якутск» длиной 70 футов (21,3 м). Его сопровождали подштурман Челюскин, геодезист Чекин, подлекарь и другие — всего 50 человек с командой. Прончищева сопровождала в плавание и делила с ним все горести, лишения и почти одновременно с ним погибла его молодая жена Татьяна.

Семён Иванович Челюскин — уроженец Приокского края. В юности Челюскин и Прончищев были знакомы — вместе учились в Навигацкой школе, служили на Балтике и Каспии. В 1728 г., после десятилетней гардемаринской практики, Челюскина произвели в подштурманы. Похоже, именно Прончищев предложил своему другу отправиться на Север. Челюскин написал рапорт и был включён в состав Великой Северной экспедиции.

Семён Иванович Челюскин

(1707–1764)

14 августа экспедиция через левый рукав Лены вышла в открытое море. Для успешного плавания время это было, разумеется, самое неподходящее. Едва начали кампанию, как встал вопрос о зимовке. Решили зимовать тут же в устье реки Оленёка (72°30′), благо там было много выкидного леса и небольшое селение русских промышленников. Вскоре река затянулась льдом. 13 ноября скрылось солнце, чтобы не показываться до 22 января. Началась долгая полярная ночь.

Прозимовав без приключений, Прончищев только 3 августа смог выйти в море, как только сошел заполонявший устье реки лёд. Пробираясь «с великою опасностью» на запад, сделав по дороге остановку в устье реки Анабары «для осмотра горы той, в которой руда», моряки 13 августа достигли Хатангской губы. Здесь они нашли чье-то зимовье, оставленный в избах хлеб, бродивших вокруг собак, но людей не было. По-видимому, обитатели поселка промышляли где-нибудь невдалеке.

Чем дальше продвигался Прончищев, тем больше он встречал «стоящий и плавающий лед», который преодолевал «через великую нужду, иногда узостию в несколько сажен». 19 августа опять стали подниматься на север «и шли около льдов, который лёд подошел от самого берега в море, и очень гладок, уподобился якобы на озере, и приплесков на нем никаких нет, и признаваем, что оный лёд ни в какое лето не ломает». На льду путники заприметили бродивших во множестве белых медведей, а вокруг в девственных водах ныряли белухи и моржи.

Глубины здесь пошли весьма большие, опущенный в воду лот длиной в 120 сажен (256 м) уже не достал дна. Вскоре Прончищев добрался до довольно высокой широты — 77°29′ — наиболее северного пункта, достигнутого кораблями, принимавшими участие в Великой Северной экспедиции. Лишь спустя 143 года Адольфу Эрику Норденшельду, осуществлявшему свой знаменитый поход вокруг северных берегов Азии, удалось с огромным трудом, огибая мыс Челюскин, впервые в истории мореплавания продвинуться на несколько минут севернее.

Если бы Прончищеву посчастливилось преодолеть это небольшое расстояние, то он бы первый в истории полярных путешествий вступил с моря на самый северный форпост Азии, почти за полтораста лет до Норденшельда. Но сильный северный ветер погнал его обратно к югу, после чего с внезапно нашедшим туманом корабль попал «в самые глухие льды, которым, когда попрочистилось, и конца видеть не могли».

Путь экспедиции Прончищева в 1735 и 1736 гг.

Чувствуя сильное недомогание уже с самого начала кампании, Прончищев, посоветовавшись со своими помощниками, «за невозможностью продолжать плавание далее» решил возвратиться. Изнурённые холодом, полубольные люди всё время находились под страхом замёрзнуть. Они несколько раз высаживались на берег в поисках подходящего места для зимовки или селения, но «жила никакого» нигде не оказывалось, «также и лесу мало». 25 августа подошли к устью Оленёка, но войти в реку не смогли — мешал упорный противный ветер, вдруг задувший с юга. Семь суток, подбрасываемые высоким взводнем и поминутно заливаемые, держались моряки против устья.

Прончищеву становилось всё хуже. Василий Прончищев умер 6 сентября, а через несколько дней скончалась и его жена Татьяна.

Осенью 2006 г. произошло знаменательное событие в истории изучения Арктики — в устье реки Оленёк было проведено археологическое и криминалистическое исследование и перезахоронение останков Василия Прончищева и его жены Татьяны. Об их могиле в Усть-Оленьке, крошечном посёлке на берегу Северного Ледовитого океана, к западу от реки Лены, километрах в четырехстах от полярного порта Тикси, сохранилось лишь угрюмое описание геолога А.Л. Чекановского: «Две жалкие, почерневшие, лишаями поросшие гробницы высятся здесь над нами на береговом яру. Полусгнившие доски гробниц рассеяны зимними пургами в беспорядке вокруг провалившихся, осевших могил. Малый, невзрачный, извыветрившийся, но не сгнивший крест без перекладины стоит одинокий, как столб на могиле самоубийцы. Следы надписи на нем ещё приметны, да и предание на устах жителей. Это могила злополучного Прончищева и его неустрашимой жены».

Теперь могила восстановлена. Звезда отечественной судебной криминалистики профессор Виктор Звягин, участник экспедиции, там же, в Усть-Оленьке, сделал слепки с черепов героев-первопроходцев, а в Москве методом Герасимова произвёл научную реконструкцию лиц.

Но вернёмся в XVIII век. Командование экспедицией принял штурман Челюскин. Зимовка в устье Оленёка для наших путешественников выпала очень тяжёлая. Ещё в половине декабря, принявший на себя командование после покойного Прончищева штурман Челюскин в сопровождении геодезиста Чекина выехал в Якутск с докладом к Берингу, но не доехал. Помешала ссора Челюскина с одним из якутских заправил. Последний отказал моряку в передвижных средствах, в результате чего Челюскин с полгода проболтался в Сиктахе (на Лене) и прибыл в Якутск в июне, то есть тогда, когда там уже не было Беринга. Два года, определенные инструкцией для похода на запад вокруг Таймыра, окончились. Челюскину необходимо было теперь знать, последует ли разрешение Беринга на продолжение экспедиции, или её следует считать законченной.

Беринг, хотя и был в курсе всех дел экспедиции (своевременно через нарочного он получил донесение о походе Прончищева и его смерти), сам тем не менее не знал, что предпринять. Избегал он также и обращений в Петербург и оставил даже Челюскину записку с предложением не ездить в столицу,