Геноцид Европы. Англо-американские бомбардировки 1939-1945 гг. - Александр Борисович Широкорад

Подробности этой истории стали известны только после войны. Вот они вкратце: на самолёте с голубой пятеркой были пробиты бензобаки, и горючего до нашей территории не хватило. Борис Кубышко ночью посадил машину в поле на фюзеляж, где-то в районе Каунаса. Начинался рассвет. Попробовали сжечь самолёт, но бензина не было, а тут уже появились немцы. Штурман корабля Миша Колечко вызвался прикрыть отход товарищей пушечным огнём. Так он и погиб в самолёте, за пушкой. Однако добраться до своих экипажу не удалось, попали в плен»[15].

В апреле — мае 1945 г. советская авиация произвела тысячи самолёто-вылетов по Берлину, в которых принимали участие самолёты всех типов, от штурмовиков Ил-2 до дальних бомбардировщиков Ил-4 (ДБ-3Ф). Но это были не стратегические бомбардировки, а авиационная поддержка наступавших войск.

Глава 7. Стратегия тотального уничтожения германских городов

Во Второй мировой войне руководство Англии и США не интересовали международные конвенции, подписанные ими же самими, а они разрабатывали самые чудовищные планы ведения войны.

Как уже говорилось, Уинстон Черчилль был активным сторонником использования ОВ. В мае 1940 г. он стал премьер-министром и сразу начал готовить страну к химической войне. Уже 30 мая 1940 г. он заявил на заседании кабинету министров: «Мы не должны колебаться, чтобы загрязнить наши пляжи газом».

Черчилль намеревался использовать отравляющий газ, распыляемый с самолётов, для нанесения удара по немецким войскам, как только они высадятся на берег.

30 июня Уинстон Черчилль написал в служебной записке: «Если предположить, что на нашем побережье были бы размещены бомбы, то не могло быть лучшего места для применения иприта [газа], чем эти пляжи и базы».

Премьер-министр был не одинок в том, что рассматривал отравляющий газ как потенциально решающее оружие против немцев после Дюнкерка. 15 июня, через два дня после эвакуации последних британских войск, начальник имперского Генерального штаба сэр Джон Дилл написал доклад под названием «Использование газа в обороне страны», в котором утверждал, что «вражеские войска скопились на пляжах, что привело к неразберихе, неизбежной при первой высадке, представляли бы собой великолепную мишень».

Ряд британских генералов с этим не согласились, заявив, что применение Великобританией газа в нарушение довоенных международных соглашений, запрещающих его применение, нанесло бы моральный и политический ущерб. Это также вызвало бы ответные действия Германии в виде мощных бомбардировочных сил с близлежащих аэродромов во Франции и Нидерландах.

Черчилль был потрясён, обнаружив, что британские запасы отравляющих газов невелики: всего 450 тонн иприта и немного фосгена. Он потребовал, чтобы они были срочно созданы, а также средства для их доставки. Во время битвы за Британию бомбардировочную авиацию выводили в Шотландию для переоснащения ёмкостями для хранения иприта, а их экипажи проходили переподготовку для опрыскивания пляжей.

Главным доводом против применения ОВ в 1940 г. стали данные разведки, что у немцев ОВ больше на порядок.

К 1944 г. Англия и США создали огромные запасы химического оружия, и Черчилль вновь стал продвигать его применение, но на сей раз не на пляжах, а против германских городов. Он написал генералу Исмею 6 июля 1944 г.: «Абсурдно рассматривать мораль на эту тему, когда все использовали её в прошлой войне без кивков на жалобы моралистов Церкви… Это просто вопрос изменения моды, как она делает между длинными и короткими юбками для женщин… На самом деле не должно быть связано с глупыми условностями ума».

Затем Черчилль направил записку командованию ВВС: «Я, конечно, могу попросить вас поддержать меня в использовании отравляющего газа. Мы могли бы пролить города Рура и многие другие города в Германии таким образом, что большая часть населения будет требовать постоянной медицинской помощи… Если мы это сделаем, давайте сделаем это на сто процентов. Тем временем, я хочу, чтобы это дело изучалось хладнокровно разумными людьми, а не этим конкретным набором псалмо-пением пораженцев в униформе, которые теперь пробегают то здесь, то там».

По плану Черчилля 20 крупнейших городов Германии (в том числе Кёнигсберг) предполагалось подвергнуть обработке фосгеном, а ещё 40 городов надлежало обработать ипритом.

28 июля 1944 г. начальник штаба сообщил Черчиллю, что возможна газовая война, и что Великобритания может бросить больше, чем Германия, но они сомневаются в том, что это вызовет у властей Германии большие трудности в контроле над страной. Однако они были глубоко обеспокоены возможностью того, что Германия ответит, опасаясь, что британская публика отреагирует иначе, чем немецкая: «То же самое нельзя сказать и о нашем собственном народе, у которого нет такого плачевного состояния».

Прочитав суждение начальника штаба, Черчилль мрачно заключил: «Я не совсем убеждён этим негативным докладом. Но, ясно, я не могу двигаться против служителей церкви и военачальников одновременно».

«По данным доклада, опубликованного в газете Allgemeine Schweitzer Militarzeitung, оккупационные силы союзников в Германии обнаружили склады, где хранились значительные запасы химического оружия, в том числе специальные артиллерийские снаряды, 130 тысяч химических бомб весом 205 и 500 килограммов, заполненных газом, защиту от которого не обеспечивали существующие типы противогазов. Большинство таких хранилищ были подземными»[16].

К июлю 1941 г. британское Бомбардировочное командование располагало 49 бомбардировочными эскадрильями, насчитывавшими около тысячи самолётов. Однако из общего числа 49 эскадрилий восемь были вооружены самолётами «Бленхейм», переведенными к тому времени в разряд лёгких бомбардировщиков и пригодными лишь для полетов на объекты, расположенные на побережье. Новыми четырёхмоторными бомбардировщиками были оснащены восемь эскадрилий, но четыре из них ещё не закончили боевую подготовку.

И хотя в распоряжении маршала авиации Пейрса имелось восемь эскадрилий, вооруженных новыми типами тяжёлых бомбардировщиков, четыре из них всё ещё не были готовы для выполнения боевых задач. Таким образом, только 37 из 49 эскадрилий могли быть использованы для нанесения ударов по железнодорожным узлам и крупным промышленным центрам Германии. Но даже эти 37 эскадрилий не были полностью боеспособными, так как более одной трети их экипажей не были достаточно подготовлены для проведения боевых действий.

Переброска опытных экипажей на Средний Восток, а также сокращение срока подготовки экипажей в учебно-тренировочных частях привели к тому, что в составе Бомбардировочного командования насчитывался большой процент молодых, слабо подготовленных экипажей. Поэтому большинство боевых эскадрилий каждую третью ночь проводило тренировочные полеты. Кроме того, суровая продолжительная зима 1941/1942 г. затрудняла использование бомбардировщиков. В результате боевая активность Бомбардировочного командования оставалась на протяжении многих месяцев чрезвычайно низкой. Из числа 800 средних и тяжёлых бомбардировщиков, входивших в состав командования, во второй половине 1941 г. в боевых операциях обычно использовалось лишь около 400 самолётов, и в среднем для действий по объектам на территории Германии каждую ночь производилось немногим