Итальянские войны. 1492–1518 - Анри Лемонье

Неаполитанским королевством было вверено молодому герцогу Немурскому с миссией «править, руководить и командовать» армией, принимать сдачу крепостей, «выслушивать всяческие посольства». Но прекращение завоевания создало куда больше трудностей, чем само завоевание. Никак не удавалось договориться с испанцами о реальных условиях раздела территорий, и долгие месяцы были потрачены на бесплодные и не слишком искренние попытки найти общий язык, пока испанцы и французы бок о бок жили в этих краях.

Настроения в Италии (1501–1502 гг.)

Ситуация в Италии оставалась неясной, а политические комбинации — малоотчетливыми. Официально Франция находилась в союзе с папой и с Венецией, но на самом деле как Венеции, так и папе французы доверяли все меньше, а Жорж Амбуазский лелеял надежды на папский престол. Уверяли, что Римский король, короли Франции и Испании дружно низложат папу и его заменит этот кардинал (что должно было произойти к 1501 г.); перечисляли даже условия, какие будут поставлены последнему. Это не мешало ни Александру VI, ни Чезаре по-прежнему заниматься своими делами: Чезаре желал получить Болонью, угрожал Флоренции, завязывал отношения с Пизой. Все, кто чувствовал себя в опасности или мечтал о мире, надеялись на появление Людовика XII. В июле 1502 г. он решил отправиться в Италию в сопровождении неразлучного кардинала Амбуазского, чтобы «дать возможность всем, кто имеет право и желание, поговорить с ним и посвятить в свои дела». Когда король приехал в свое имение Асти, посольства к нему прибыли почти со всего Апеннинского полуострова. Посланники Венеции в депеше с пометкой «cito, citissimo, celerrime»[40] (от 14 июля 1502 г) писали: они полагают, что французы «считают теперь папу противником». Ничуть не бывало. Чезаре Борджиа изъявил смиренную покорность, которую король принял. Дело было в том, что Жорж Амбуазский рассчитывал на помощь Чезаре в получении папского престола, на который давно зарился, а смерти Александра VI ждали еще в 1502 г.

Война с Фердинандом Арагонским

Пока шли переговоры, между обеими армиями-завоевательницами в области Неаполя мало-помалу стал разгораться военный конфликт[41]. Поначалу это были мелкие стычки, вылазки с одной стороны на другую — французы грабили испанцев либо испанцы французов. Затем, в июне 1502 г., испанцы внезапно решили захватить Трою в Апулии, и эта попытка ознаменовала начало настоящих враждебных действий. В сражениях примут участие самые известные дворяне Франции; некоторые из них к тому времени уже прославились, как Ла Палис, Луи д'Ар, Ив д'Алегр; другие лишь начали создавать себе репутацию, как «некий Пьер Байард», или же терялись в блеске этих знаменитых имен, как Пьер де Покьер, д'Юрфе и т. д.

По большей части в это время воевали так же, как и в XIV и XV вв. Война в Италии состояла из осад городов, перемежаемых отдельными сражениями, не приносившими перевеса ни одной из сторон. И только после битвы на Гарильяно стали происходить решающие события. Похоже, эту войну вообще вели как бог на душу положит — и Гонсало, воевавший во главе испанцев, и Немур, главнокомандующий французской армии. Командир любого небольшого отряда зачастую действовал в одиночку, сам по себе. Настоящий интерес вызывают лишь отдельные эпизоды.

Луи д'Ар

В какой-то момент операции сосредоточились вокруг Барлетты, где засел Гонсало, чье положение к тому времени было довольно тяжелым. Сражения сочетались со смелыми набегами французов и испанцев, с атаками на маленькие крепости, с поединками, с вызовами на бой — со всем арсеналом героев и всеми перипетиями рыцарской войны. Луи д'Ар с отрядом не более чем в сотню человек занял городок Бишелье. Но замок внутри города испанцы удержали. Луи атаковал замок и был отброшен до городских ворот. Там он остановился и «изо всех сил охранял выход». Он выдерживал натиск шесть часов. Байард, стоявший лагерем в нескольких лье, узнал, какая опасность грозит д'Ару. «Не глянув, кто за ним последует, он с тремя своими людьми, конными и вооруженными, пустил коней вскачь, а сразу за ним во весь опор помчался Луи де Сен-Бонне с тридцатью тяжеловооруженными всадниками и сорока лучниками». Они успели вовремя, а за ними пришли другие; Луи д'Ар был вызволен, на стены замка взобрались по лестницам и всех испанцев перебили.

Сражение одиннадцати

В феврале 1503 г. сир д'Юрфе послал вызов испанцам, и те изъявили готовность выставить одиннадцать человек, чтобы сразиться с одиннадцатью французами. Ла Палис сразу выбрал лучших из своих тяжелых кавалеристов: это были д'Юрфе, Байард, де Покьер, Ла Ривьер, Гиффрей, дю Фай, Сен-Бонне, Ла Шене, Клермон, Мондрагон и Буван. Взволновалась вся страна. Говорят, более десяти тысяч человек устремилось на стены Трани, желая присутствовать при этом зрелище. Испанцы, прежде всего, старались сохранить свои копья невредимыми и убить коней французов; французы, напротив, метили противникам в корпус и ломали оружие о кирасы. Поэтому в какой-то момент они оказались в опасности. К счастью, на конях и при оружии остались Байард и д'Юрфе, и они прибегли к «приему, который мало кто мог бы умело совершить» и который действительно требовал исключительной силы и ловкости. Когда испанцы бросались на них, они отскакивали в сторону, хватали на скаку копье одного из нападавших, резким движением вырывали его из рук противника и передавали пешим французам, которые таким образом снова получали оружие. В конечном счете испанцы столпились в углу ристалища, больше не пытаясь атаковать противников, которые, в свою очередь, «сгрудившись, каждый с копьем в руке, вызывали их на поединок». Поскольку силы были признаны равными, договорились покинуть поле «не побежденными и не победителями». Прежде чем покинуть ристалище, все обнялись друг с другом; потом они вышли, точно в том же порядке, чтобы до конца демонстрировать абсолютное равенство обоих лагерей. Тяжелые ранения в этой долгой и жаркой схватке получили лишь два человека.

Поединок Байарда и Сотомайора

Байард пережил и более драматичное приключение. Когда испанец Алонсо де Сотомайор попал в руки одного гасконского капитана, с ним, похоже, в плену обращались довольно дурно. Он обвинил Байарда в причастности к этому, упрекнул при свидетелях «в дурных намерениях, трусости и коварстве» и вызвал на рукопашный бой. Судя по ответу Байарда, «залог сражения был брошен испанцем, поднят французом». Дело чести не запрещало каждому искать для себя преимуществ. Сотомайор добился, чтобы его признали защитником (défendeur), что давало ему право выбирать форму сражения, и он потребовал (Байард считался самым лихим наездником своего времени) пешего боя в полных доспехах, с эстоком и кинжалом и с открытым лицом. «В доброй схватке мне все равно, быть защитником или зачинщиком», — сказал Байард. Это уже был бой не из числа тех, из каких, разбив в