Измена командармов - Андрей Владиславович Ганин

и даже к частичной фальсификации сложного исторического материала (Каминский В. В. Почему Генштаба полковник Б.П. Богословский…). В угоду собственным теориям В.В. Каминский сознательно фальсифицировал мотивы перехода Богословского и других перебежчиков на сторону белых, представив это явление как результат некоего «ущемления большевиками служебного статуса» военспеца (Там же. С. 95). В статье утверждалось, что приход к власти большевиков не вызвал протеста у Богословского. Не вписывающееся в эти построения подробное описание генералом М.А. Иностранцевым антибольшевистских разговоров Богословского перед побегом В. В. Каминский намеренно проигнорировал, объявив политизированным и опустив наиболее резкое антибольшевистское высказывание Богословского в изложении Иностранцева (Там же. С. 97). Далее последовал анализ материального благосостояния военспеца Богословского, на основе чего делался абсурдный вывод, что офицер бежал через линию фронта к противнику, поскольку предпочитал преподавательскую работу за высокий оклад тяготам фронтовой службы (Там же. С. 98). Не ориентируясь в организационной структуре антибольшевистских формирований, В. В. Каминский заявил, что Богословский у белых с августа 1918 до зимы 1919/20 г. «возглавил штаб 1-й Сибирской армии колчаковских вооруженных формирований» (Там же), причем в представлении В. В. Каминского штаб этой вымышленной армии располагался в Чите (Там же. С. 99). По-видимому, В.В. Каминский не знал, что адмирал А.В. Колчак пришел к власти на Востоке России только в ноябре 1918 г., никакой «1-й Сибирской армии» не существовало, штаб реально существовавшей Сибирской армии находился в Омске, а Богословский занимал совсем другие посты. Много внимания В.В. Каминский уделил вопросу достоверности неких «личных показаний полковника Богословского» за февраль 1919 г. (Там же. С. 98–99). Недоумевая, откуда мог взяться такой документ, В.В. Каминский предположил, что, «по всей видимости, указанные сведения были Богословским попросту сфабрикованы позднее, уже в бытность его пребывания (так в цитируемой статье. — А.Г.) на службе у “белых”, дабы искупить в глазах новых хозяев “вину” за факт своей прежней службы у “красных”» (Там же. С. 99). Однако в действительности все намного проще — на самом деле показания давал не генерал Богословский, а полковник Богуславский (РГВА. Ф. 40022. Оп. 1. Д. 17. Л. 671-674об.), фамилию которого В.В. Каминский исказил, в итоге перепутав этого офицера с генералом Б.П. Богословским. С 29 июля 1918 г. Богословский был зачислен в резерв по штабу Народной армии в Екатеринбурге (подробнее см.: Ганин А. В. Закат Николаевской военной академии… С. 627). В.В. Каминский ожидаемо перепутал это формирование с Народной армией Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания (Комуча) (Каминский В. В. Почему Генштаба полковник Б.П. Богословский. С. 99), к которой Богословский даже географически не имел никакого отношения. Кроме того, В.В. Каминский исказил численность выпускников Военной академии, служивших в РККА, утверждая, что таковых было 703, тогда как на самом деле не менее 1580. В разы оказалась искажена численность выпускников Военной академии, бежавших из РККА. По мнению В.В. Каминского, таких было 27 человек (Там же), тогда как поименно известны не менее 562 таких офицеров. Искажены оказались данные и о численности выпускников ускоренных курсов академии, а также дата начала эвакуации академии из Петрограда — по В. В. Каминскому «не раньше 23 марта 1918 г.» (Там же. С. 100), на самом же деле — 17 марта 1918 г. В.В. Каминский исказил и обстоятельства службы генерала А.И. Андогского, назвав того «бессменным руководителем» академии с 1917 до 1920 г. (Там же), тогда как в действительности в связи с конфликтами группировок офицеров на Востоке России Андогский руководил академией с перерывами. Наконец, искажена В.В. Каминским оказалась и дата занятия антибольшевистскими силами Казани — в статье ошибочно указано, что переход Военной академии на сторону противников большевиков в Казани произошел якобы 6-10 августа (Там же. С. 95), на самом же деле части Народной армии и чехословаки взяли город 7 августа 1918 г.

Не лучше обстоят дела с исследованиями биографии Н. Д. Всеволодова. Так, например, один из известных западных исследователей Гражданской войны называет Всеволодова генералом, хотя тот был только полковником (Mawdsley E. The Russian Civil War. Edinburgh, 2008. P. 234). В советской литературе утверждалось, что Всеволодов якобы был членом тайной белогвардейской организации, поддерживавшей связь с противником (Медведев Р. А., Стариков С. П. Жизнь и гибель Филиппа Кузьмича Миронова. М., 1989. С. 109–110). Доказательств такому утверждению, однако, не приводилось. Упоминавшийся ранее В. В. Каминский, не будучи знаком с документами о вредительской деятельности Всеволодова и его измене, подгонял его случай под выдуманную им схему службы военспецов в РККА по «социально-бытовым мотивам» и утверждал, что к белым Всеволодов перебежал ради карьеры (Каминский В. В. Выпускники Николаевской Академии Генерального Штаба на службе в Красной Армии. СПб., 2011. С. 212–213), что совершенно не соответствует действительности. Подобное ложное объяснение Каминский пытался давать и другим случаям переходов военспецов на сторону противника.

Аналогичная ситуация и с биографией Ф.Е. Махина. В.С. Кобзов и В.А. Кузнецов впервые выявили подробности служебных неприятностей отца Махина, но биографию его самого изложили не вполне точно (Кобзов В. С., Кузнецов В. А. Зигзаги судьбы казаков Махиных). Краткий очерк о Ф.Е. Махине из книги С.Ю. Танина представляет собой не что иное, как пересказ наших публикаций на ту же тему без единой ссылки на источник заимствований (Танин С. Ю. Русский Белград. М., 2009. С. 105–109). В. А. Тесемников обнаружил ряд ценных свидетельств о югославском периоде жизни Махина, но, наоборот, проигнорировал наши публикации, представив себя первым биографом Махина и при этом допустив неточности (Тесемников В. А. Превратности судьбы генерала Ф.Е. Махина). Публицистический подход к биографии Махина лишь тиражировал мифы и неточности (Атанасиевич И. История о том, как сибиряк Махин, казак, белогвардейский полковник, эсер и четник, стал югославским генералом и советским разведчиком // Опаленные революцией. Великая русская революция в судьбах российских соотечественников. СПб., 2017. С. 27–32). Не всегда достоверные сведения о Махине содержатся в сербской литературе, в том числе справочной, это в особенности касается периода жизни и деятельности Махина в России (см., напр.: Vojna Enciklopedija. Drugo izdanje. Beograd, 1973. T. 5. S. 208; Јововић Б., Марческу Н. Први начелници историјских одељења главних Ђенералштабова војски краљевине Србије и краљевине Југославије и Генералштаба JA // Војно-историјски гласник (Београд). 2002. № 1–2. С. 98–117). В одной из статей утверждалось, что Махин якобы был членом правительства Директории и из Сибири был выслан в Китай, откуда с остатками 1-й Сербской добровольческой дивизии отправился добровольцем на Салоникский фронт и даже участвовал в прорыве этого фронта в сентябре 1918 г. в составе Югославянской дивизии (Јововић Б., Марческу Н. Први начелници историјских одељења… С. 111). Сам Махин, сражавшийся в это время с красными в Поволжье, сильно