Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов

Дом был просторный. В нем было четыре комнаты, кухня, обширный коридор. В коридор выходило три двери. Первая заперта на висячий замок: там, как сказал дядя Петя, жили геологи. Вторая дверь вела в комнаты, предназначенные семейству Зиминых, третья – в кухню, откуда был ход в комнату, занятую самим дядей Петей.

– Печкой я не пользуюсь, – сказал дядя Петя Володе, – так что камбуз будет в полном распоряжении твоей мамаши.

– А погреб есть? – спросил Володя. Он хорошо помнил, как мать задавала отцу этот вопрос, когда они переезжали в Гулове на новую квартиру.

– Еще бы! – с самым серьезным выражением лица ответил дядя Петя. – Пойдем во двор.

Но в этот раз ребятам не пришлось увидеть погреб. Помешал казах: стоя на дворе, он махал перед носом Кротова руками и гневно выкрикивал:

– Надо ехать! Базар нанимал – моя поехал! Теперь скорей ехал – скорей дэньга получай! Моя не хочет шалтай-балтай!

– Что ж, придется ехать, – сказал Кротов Телегину. Тот обернулся к ребятам и спросил их:

– Слышали, браточки? Придется в другой раз посмотреть погреб. Пора отчаливать, а то Дмитрий Александрович заждался нас, наверно. Живее в повозку! Коля, где дыня?

– В кухню отнес. И арбуз там.

– Ну, добро. Полный вперед!

Ребята уселись в задке на кошме. Верблюды дернули повозку, и Коля откинулся назад. Ища опору, он уперся рукой позади себя, рука мягко утонула в кошме. Но там же должна быть корзина! Коля не мог упустить удобного случая посмотреть, что под кошмой. Он приподнял кошму – корзины там не было.

– Смотри, – шепнул он Володе, – была корзина, а сейчас нет.

– Ну и что же? – так же шепотом ответил Володя. – Казах не дурак, чтобы оставить корзину на повозке: ее тогда наши вещи раздавили бы. У нас есть такой сундучище, что не только плетеную корзинку, даже повозку может раздавить. Ох, и тяжелый!

– Так нужно вещи из него вынуть.

– Нет, это он пустой такой тяжелый. А когда в него наложишь книг, так его десять человек с места еле-еле сдвигают.

– А почему книг?

– Потому что папа в нем книги держит, когда переезжаем. А когда переедем – книги на полки, а сундук в коридор. Этот сундук нам вместо кладовки. В него никакой жулик не залезет. Там, знаешь, какой замок?

– Какой?

– С музыкой!

– Во саду ли, в огороде? – со смехом сказал Коля.

– Как ты сказал? – не понял Володя.

– Я говорю, играет песенку «Во саду ли, в огороде»?

– Не веришь? Ну и не верь, больно мне надо… – И Володя отвернулся в сторону, обидевшись на товарища.

Коля гордо восседал на повозке и поглядывал по сторонам: по пути встречались знакомые ребята, одноклассники, товарищи по пионерскому отряду. Правда, из его звена остались здесь немногие. Вот Вовку и можно принять в свое звено… если согласится…

– Ты в какую школу поступишь? – спросил Коля Володю.

– В железнодорожную – ясно…

– А в какой класс?

– В четвертый.

– И я в четвертый перешел, – радостно произнес Коля. – Хочешь, будем в одном классе учиться и на одной парте сидеть?

– А ты не хулиганишь? – подозрительно поглядел на товарища Володя. – Я не люблю, когда на уроках балуются. На перемене – там еще можно.

– Нет! – воскликнул Коля. – У меня пятерка по поведению. Мы даже в одном звене будем. Идет? – Коля даже мысли не мог допустить, чтобы Володя не был пионером.

– Ладно.

– Знаешь, я завтра соберу звено и познакомлю тебя со всеми ребятами: с Васькой Потаповым, Федькой Сапожковым…

– А остальные где?

– В лагерях. Скоро должны вернуться. С ними вожатый отряда поехал. Когда уезжал, так наказывал мне тут фронту помогать чем можно…

– И ты помогаешь? – спросил Володя.

Коля отвернулся, посмотрел на убегавший назад телеграфный столб и виноватым голосом ответил:

– Не знаю… Никак не придумаю, чем помочь фронту…

– А ты почему не поехал в лагерь?

– Не захотел. Без меня тут мамке было бы тяжело одной. Я и в очереди за хлебом постою, и обед дяде Пете снесу, и по дому что-нибудь сделаю, а то все это пришлось бы самой матери делать после дежурства вместо того, чтобы отдыхать…

Повозка подкатила к вагону. Перед ним на земле уже стояли гардероб, комод, большой сундук, про который Володя рассказывал Коле, стол, стулья, большое зеркало, зашитое в толстое ватное одеяло, и много различных мелких вещей. Клетки с курами и кроликом стояли в вагоне.

Приступили к погрузке вещей на повозку. Прежде всего погрузили сундук с книгами. Он действительно был очень тяжел: его еле-еле подняли четверо грузчиков, приглашенных Зиминым из пакгауза, сам он, Телегин и казах впридачу, который, впрочем, больше мешал, чем помогал. Затем на повозку погрузили гардероб, письменный стол. Между его тумбой и ножками мать поставила чемодан с посудой, а сбоку узел с постелью. На самый верх положили связанный полосатый матрац и стулья. Получился огромный воз.

Когда воз был уже увязан веревками, Володя вдруг вспомнил о кролике:

– Постойте, клетку забыли! Я сейчас! Коля, давай за мной.

Ребята мигом взобрались по лесенке и скрылись в вагоне. Затем оттуда послышалось пыхтение, скрип, скрежет, и в дверях показалась клетка с кроликом.

– Папа, помоги, – попросил Володя.

– Может, в другой рейс? – спросил отец, опуская клетку на землю. – Очень уж твой кролик неряшлив. Видишь, клетка снизу мокрая? Вещи можно испортить.

– Нет-нет, я хочу сейчас. Можно сделать так, что не попортит.

– Ну ладно, попытаемся сделать…

Отец освободил па гардеробе местечко, положил на него старую чертежную доску, на доску поставил клетку с кроликом.

– Кажется, можно отправляться, – сказал Зимин. – Смотри, Володя, чтобы клетка не свалилась, она не привязана. Так и кувыркнется вниз.

– Нет, я буду смотреть, – с важным видом ответил Володя и стал напротив клетки. – Я буду здесь идти.

Телегин улыбнулся и сказал:

– Не беспокойтесь, Дмитрий Александрович, я посмотрю.

– Я тоже пойду с вами, – сказала Ольга Петровна.

Воз тронулся. В пути Телегин несколько раз поправлял клетку, сползавшую с доски. Когда воз въезжал во двор, дядя Петя остался у ворот, чтобы закрыть их. В этот момент и случилось несчастье: клетка, оставшаяся без присмотра – ребята загляделись на верблюдов, – от резких толчков сползла на край доски и грохнулась на землю.

– Ой! – вскрикнул в испуге Володя и бросился к клетке. – Убился!

Но кролик не убился: придя в себя, он вдруг выскочил в дверцу, открывшуюся от сотрясения, и запрыгал по двору.

– Колька, лови! – закричал Володя, бросаясь в погоню за беглецом. Коля ринулся наперерез длинноухому. Тот заметался по двору. Наконец