Дневник офицера - Абу Сарсенбаев

…Одиннадцать часов ночи. Вместе с ним обхожу роты. По существу, это первая моя ночь на передовой. И страшно и интересно. Красно-синие полосы рассекают ночное небо; то и дело взмывают вверх светящиеся ракеты и там, высоко в небе, распадаются на множество светящихся точек. Словно огромные стальные ножницы, шарят по небу лучи прожекторов. Они поворачивают то влево, то вправо и вдруг скрещиваются на пойманном самолете, охватывают его со всех сторон светом, как клещами, не дают скрыться в темноту. И сразу же по линиям этих светящихся движущихся ножниц начинают бить зенитки. Шквал набегающих друг на друга залпов — и в небе клубок огня и дыма, огненный хвост — как будто пронеслась комета. Потом отдаленный глухой удар, столб дыма где-то далеко за горизонтом… И все. Сбит еще один вражеский бомбардировщик. Светящиеся голубые ножницы снова скользят, шарят по небу.

Падают звезды, гаснет то одна, то другая. Как будто их тоже сбивают снаряды зениток. Летят к темному горизонту светлые точки, прочерчивая небо тонким, мгновенно гаснущим пунктиром.

В темноте справа от нас слышатся тихие голоса. Разговаривают двое — один голос высокий мальчишеский, другой — хрипловатый бас:

— Ну як? Успел досчитать? — спрашивает бас.

— Успел!

— А як успел, то й нэ журысь! И дядько твой вэрнэтся и брат. И тебя самого пуля не визьмэ.

— Да сбудутся ваши слова!

Голоса знакомые.

— Коваленко? — тихо спрашивает Петров. — Вы тут что считаете?

— Та звезды ж, товарищ старший лейтенант!

— Звезды? Дельное занятие! Много насчитали?

Значит, это тот самый пожилой солдат, в траншею которого я свалился! Удивительно. Прошло всего три дня, а мне кажется, что это было давным-давно… «Перелякався, аж вынтовку бросыв…» А я думал, что уже никогда не встречу его!

Коваленко флегматично отзывается:

— Та на что ж нам, товарищ старший лейтенант, уси звезды считать? Мы тильки трошки — доки вона падае, до десяти досчитать должны.

Вера непоколебимая — ни тени усмешки в голосе.

— А если досчитал, — тогда что?

— А досчитав, тогда добре. Вин досчитав — от вин и жить долго будет, и брат его вэрнэтся, и в доме усе в порядке зостанется…

— Я думал, на падающую звезду только желание загадывают.

— Та у кого ж как. Главное, чтоб успеть.

Не моего ли приятеля Жапарова он так подбадривает? Различаю в темноте тонкую фигуру длинноногого мальчика. Вот, оказывается, какого покровителя он себе здесь нашел!

— Ты его лучше учи, как в бою себя вести! — говорит Петров. — Вот с кого тебе, Жапаров, пример надо брать!

— Та вы ж не беспокойтесь, товарищ старший лейтенант! При мне вин и будэ…

Запнувшись на полуслове, он отступил назад, вскинул правую руку к виску. Только тут я заметил выдвинувшуюся из темноты фигуру Бексултанова. Он подошел в сопровождении двоих офицеров.

— Добрый вечер!

Сказано не по уставу — просто, по-домашнему. К кому это он так обращается — к Петрову, к Жапарову, Коваленко?.. Или это мне такая честь выпала? У меня осталось неприятное чувство к этому слишком молодому самоуверенному комбату. Я сразу вспомнил поле, блиндаж и то, как этот юнец старался от меня избавиться. Пусть он трижды прав, но неприятный осадок от первого знакомства остался в моей памяти.

Сейчас Бексултанова будто подменили. Мне показалось, что он даже обрадовался, увидев меня. Зоркие глаза его сразу нашли меня.

— Как ваш поход? Остались довольны?

— Доволен.

— Видите! А еще не хотели идти. Интересный парень, правда?

Бексултанов мягко взял меня за руку выше локтя и, не отпуская ее, обратился к Коваленко:

— Как Жапаров?

— Они тут звезды считали, — весело вмешался Петров.

— Звезды?

Бексултанов высоко вскинул брови, обернулся к Жапарову:

— Успел сосчитать?

— Успел, товарищ комбат! Товарищ старший сержант говорит, что это очень хорошая примета — все хорошо будет!

— Да сбудутся его слова! Завтра не отходи от него. Делай все так, как скажет он. Он знает, что в бою главное — не терять голову. Понимаешь? Соображать во время боя надо. А для этого нужно, чтоб страх голову не туманил. Страх надо где-нибудь за спиной оставлять! Не отстает от тебя — вырой ямку и зарой его перед боем поглубже! Пуля, как злая собака, она на того бросается, кто ее боится, у кого ноги дрожат. Понял?

— Понял, товарищ комбат!

Я не вижу лица Жапарова, но по голосу чувствуется, что он польщен вниманием, которое ему оказывает сам командир батальона.

— Вот этот агай — старший лейтенант, корреспондент мне газету дал! Там напечатано, что Жапаров подвиг совершил! Может, этот Жапаров и есть мой брат Умиржан!

— Вот как? Брат героя не может быть трусом. Ты не осрамишь брата. А вы, оказывается, уже знакомы?

Несколько минут назад я и смотреть не хотел на Бексултанова. Когда он заговорил о пулях, которые, как злые собаки, набрасываются на трусов, мне показалось, что это кивок в мою сторону. А тут лед сломался незаметно. Бексултанов больше не отпускал меня. Дальше мы пошли вместе. Он был интересным собеседником — умным, знающим литературу, любящим поэзию. Мне тогда и в голову не приходило, что он держит меня при себе по тем же соображениям, по которым поручил опытному Коваленко необстрелянного Жапарова. Но, вероятно, это было именно так. Через четыре часа должен был начаться бой, какого я и в дурных снах еще не видел, а Райбек привык чувствовать себя в ответе за всех, — я для него был писателем, который просто оказался на фронте, да еще на переднем крае. С его точки зрения, меня надо было опекать. На КП — меньше случайностей, следовательно, меня надо в такой момент держать на КП!.. Но вел он себя так, что тогда эти вполне здравые подозрения не приходили мне в голову.

В ту ночь никто из офицеров не сомкнул глаз. Бексултанов обходил роты, проверял пулеметные расчеты, минометные батареи. И попутно он умудрялся поговорить с каждым, кто, по его мнению, нуждался в ободрении, деловом совете или просто в дружеской шутке. Я шел рядом — смотрел, слушал… и в душе у меня росло уважение к этому молодому парню; правду говоря, я успел уже забыть о его молодости. Какое в конце концов значение имеет, сколько ему лет, если в его присутствии меня охватывает ощущение уверенности, спокойствия, надежности? Через три часа должен был начаться бой — первый бой в моей жизни; пусть мне предстояло принять в нем участие только в качестве зрителя, но все же это было событием для меня! А я не чувствовал