Фронт на приграничье. Записки военных журналистов - Вячеслав Юрьевич Алимичев

поражения и разведки. Глубокие тылы подвергаются налетам БПЛА самолетного типа, прифронтовые тылы атакуются большими аграрными дронами, дороги контролируются беспилотниками на оптоволокне, а на передней линии работает всё и сразу.

Силы беспилотной авиации противника сейчас проходят очередной этап модернизации. В производство дронов для ВСУ постепенно интегрируются мощности и опыт экономик стран НАТО (в частности – Франции с их концерном «Рено»). Меняется и система управления самими войсками. Противник не стоит на месте и пытается постоянно искать новые возможности для развития, которое в первую очередь направлено на эффективность работы на поле боя. Поэтому не стоит успокаивать себя мыслью о том, что по чудесному стечению обстоятельств у ВСУ закончатся дроны. Не закончатся.

В нашей армии постепенно внедряются средства борьбы с вражескими беспилотниками, которые эффективно работают на отдельно взятых участках. Но чаще всего это заслуга инициативных групп вкупе с гражданскими разработчиками средств обнаружения и подавления. Вместе с культивацией и развитием подразделений БПЛА нельзя забывать и о том, что борьбе с беспилотниками противника нужно уделять огромное внимание. Неслучайно Верховный главнокомандующий ВС РФ Владимир Путин объявил о создании в Вооруженных силах нового, самостоятельного рода войск – войска беспилотных систем. Ведь чистое небо – это удачный штурм с минимальными потерями, а значит – быстрое продвижение и новые тактические, оперативные успехи, эффективное и качественное решение задач спецоперации на Украине.

Беспилотники ВСУ наносят удары по регионам России. Как решить эту проблему? (Февраль)

Удары беспилотниками ВСУ вглубь территории России происходит уже не первый год. Но, в отличие от предыдущих попыток, которые преимущественно носили одиночный характер, в последнее время противник использует тактику массированного и скоординированного удара по множеству целей. Это является ключевым отличием дроновых атак от предыдущих, что дает возможность сделать два очень важных вывода.

Первый из них заключается в том, что количество дронов с большой дальностью полета у нашего противника увеличилось настолько, что теперь он может использовать их десятками. Скорее всего добиться этого ВСУ удалось не только за счет поставок иностранных БПЛА, но и благодаря работе украинской военной машины. Мы видим, что, вопреки заявлениям о значительном уничтожении на Украине ВПК, там продолжается выпуск оружия, способного не только обороняться, но и атаковать. А значит, у российских крылатых, гиперзвуковых и баллистических ракет есть еще множество целей, которые осталось только хорошо разведать.

Вторым важным выводом для нас является констатация того факта, что теперь наша ПВО должна втрое усилить свою бдительность. Учитывая, что сейчас противник способен наносить одновременный удар сразу с нескольких направлений. ВС РФ необходимо распределить системы ПВО так, чтобы они покрывали весь сектор предполагаемого удара, да еще и в несколько эшелонов. Причем выстроены они должны быть не на бумаге, а в реальности, ведь эшелонированность ПВО для российских городов стала головной болью, которую нужно снять, причем в самые сжатые сроки. Исключением является, пожалуй, Московский регион, где выставлена четкая и плотная защита.

Создание современной структуры военного применения БПЛА на Украине стало итогом «промышленной революции» в этой сфере. Сначала появилась программа «Мільйон+дронів», которая запустила процесс формирования производственной сети. И уж по мере накопления опыта и первых боевых успехов кустарное производство дронов стало массовым явлением. Вокруг фронта и тыла возникла разветвлённая сеть мастерских и малых предприятий, производящих и модернизирующих беспилотники. Волонтёры собирали (и собирают сегодня) дроны буквально на кухнях, в гаражах, на технических кафедрах.

Одновременно началась систематизация знаний:

– создавались видеоинструкции, базы прошивок, схемы, адаптированные боевые технические устройства;

– быстрая адаптация инноваций (копируют наши оптоволоконники).

Со временем в Киеве четко уяснили, что нужен переход от разрозненных усилий к скоординированной работе. Увеличение масштабов применения дронов на войне потребовало новых принципов логистики, обучения, тестирования, распределения. Так родилась потребность в координации, стандартах и централизованном подходе к организации применения дронов на войне.

Только после того, как типовой одноразовый квадрокоптер местной сборки на Украине оказался «дешевле вареников», поставка коптеров на фронт стала не сложнее подвоза патронов во вторые эшелоны. Ведь в отличие от снабжения рядового штурмовика на передовой, снабжение дроновода расходником это практически безопасный процесс, безопаснее даже перехода улицы на зеленый свет. Бесперебойный поток квадрокоптеров (БПЛА) на фронт позволил сформировать подразделения, а затем и части, которые работают по целям 24/7.

Потому-то и понадобился Мадьяр, который стал перестраивать силы беспилотных систем (СБС) украинской армии на принципах корпоративного управления, с аналогией структурам холдинговой компании. Основные принципы обязательно включают децентрализацию, стандартизацию процессов, распределенную сетевую логистику и тесное взаимодействие с производителями.

Если совсем недавно противник применял старые, но модернизированные, не без помощи иностранных специалистов, БПЛА Ту-141 «Стриж», то теперь в ход пошли новые разработки. Из опознанных обломков, обнаруженных в некоторых приграничных и весьма удаленных от границы регионах, идентифицировали беспилотник самолётного типа UJ-22 Airborne (Укрджет-22 «Бортовой»). Его впервые представили в 2021 году, а с мая 2022 года такие БПЛА стали закупать ВСУ.

БПЛА UJ-22 Airborne является самым крупным дроном военного предназначения из созданных на Украине. Его взлетная масса составляет 86 килограммов, беспилотник оснащен двухтактным бензиновым двигателем, позволяющим развивать скорость до 180 км/ч (крейсерская 120 км/ч). Продолжительность полета составляет более 8 часов, что дает «билет в один конец» до 800 километров. Боевая нагрузка – две подвешенные мины 82-мм калибра либо несколько реактивных противотанковых гранат РПГ-7.

Габариты «бортового-22» – длина 3300 мм, размах крыльев – 4600. То есть цель маломерная и малозаметная, при минимальной высоте полета в 50 метров такие системы ПВО, как ЗРК С-300 и С-400, её просто не «видят». Этот БПЛА поддерживает связь с наземной станцией на удалении до 120 километров, на большем удалении беспилотник летит в автономном программируемом режиме.

В арсенале ВСУ имеется и такая дальнобойная «птичка», как БПЛА Raybird-3. Она меньше по габаритам (размах крыльев около 3 метров) и может нести полезную боевую нагрузку до 5 килограммов. Дальность полёта под контролем наземной станции составляет 220 километров, а вот безвозвратный полет по максимуму может достигать до тысячи километров.

Другие украинские БПЛА, типа SKIF или «Лелека», особой дальностью полета не отличаются, оснащены электрическими двигателями, да и полезная нагрузка незначительна. Ставку на нанесение ударов по территории России Киев будет делать именно на БПЛА UJ-22 Airborne. После уничтожения базы Харьковского авиазавода, где модернизировали/восстанавливали Ту-141 «Стриж», а также из-за отсутствия поставок ударных беспилотников дальнего радиуса действия иностранного производства применять Украина будет в большей степени свои «бортовые». К тому же не следует забывать о том, что на некоторых крупных промышленных предприятиях Харькова, Днепропетровска еще не иссяк поток выпуска дронов-камикадзе различных типов.

Применял противник на Белгородском направлении малозаметные реактивные БПЛА Jet-80 Banshee с боевым снаряжением массой 7 кг, большая часть из которых была перехвачена зенитно-ракетными комплексами «Панцирь-С1» и