Смерть в тылу - Александр Александрович Тамоников

— Оно как-то связано с рынком? — не отвечая на извинения, поинтересовался Зубов. — Я кое-кого знаю из местных торговцев и барышников. Могу с ними поговорить. Только скажите, что конкретно надо узнать.

— Ты и пани Кароль знаешь? — посмотрел на него Астафьев.

— А кто эту… — Зубов выругался, — не знает? Я сам, как только понял, что она собой представляет, всякое знакомство с ней прекратил и ее лавочку за версту обходил. А вот некоторых, которые к ней даже в дом захаживают, — знаю. И из местных барышников, и… — Зубов презрительно хмыкнул. — И из наших офицеров кое-кого.

— Из разведки, ты имеешь в виду? — поинтересовался Шубин.

— Из разведки, — кивнул младший лейтенант. — Есть тут один ходок. Но это его личное дело — с кем спать. Я им с пани свечку не держал, а потому вся моя информация добыта только из досужих разговоров да сплетен. Так что насчет того, чтобы поговорить с кем-нибудь из местных барыг на рынке? — Зубов вопросительно посмотрел на Астафьева.

— Было бы неплохо, — Ренат мельком глянул на Глеба. — Только этот вопрос не я решаю.

Глеб молча ел какое-то время, потом поднял глаза от тарелки и спросил как ни в чем не бывало:

— А вы чего сидите? Щи уже совсем остыли, а самогон нагрелся. Давайте выпьем, что ли, — поднял он свою кружку и опрокинул ее содержимое одним глотком. Закашлялся, быстро заедая обжегший горло напиток хлебом.

— Хороший, да? — улыбнулся Зубов. — До печенок продирает. — Он тоже выпил, предварительно потянувшись своей кружкой к кружке Астафьева. — Мир? — спросил он.

— Мир. И еще раз извини, — ответил Ренат и слегка ударил своей кружкой по кружке Зубова.

Потом ели молча. Глеб не торопился отвечать на вопрос Зубова, хотя и чувствовал на себе все это время вопросительный взгляд друга. Не торопился, потому что ему, Шубину, надо было время, чтобы обдумать предложение Анатолия. С одной стороны, Глеб понимал, что вернись он или Астафьев на рынок и начни опрашивать всех подряд по поводу Савина, который наверняка был частым гостем на торжище и имел дело со многими барыгами, никто им ничего о Прохоре не расскажет. Будут опасаться, что их привлекут за то, что покупали (или даже обменивали на дефицитные продукты) у советского танкиста запрещенные к продаже предметы и боеприпасы. С другой же стороны, если отправлять на базар Зубова, то тогда ему, Глебу, невольно надо будет нарушить свой же собственный приказ и честно рассказать Анатолию и об убийстве танкиста, и обо всем остальном, что им с Астафьевым сегодня удалось узнать. Такая дилемма пока что казалась Шубину неразрешимой, поэтому он всякий раз опускал глаза, стараясь не встречаться с настойчиво вопрошающим взглядом Зубова.

И только когда совсем уже собрался выходить из дому и идти к майору Першину, Глеб остановился на пороге и сказал, обращаясь к Анатолию:

— Вернусь, потом поговорим. А может, и нет. Я должен подумать и взвесить все за и против.

Шубин нашел майора Першина в его комнате. Тот что-то писал при тусклом свете лампы.

— Вот, пишу письмо домой, пока есть время, — встал он навстречу Глебу. — Проходи, садись. Чай пить будешь?

— Нет, спасибо, я только что поел.

— Ага, чувствую, — улыбнулся майор. — Щи ел?

— Точно, — кивнул Глеб и честно признался: — Ну, и выпил чуть. Чтобы в сон не тянуло. Сутки уже не спал.

— Ах да, вы ведь на задании ночью были, — вспомнил Першин. — Не подумал я как-то. Надо было тебя еще тогда, днем к себе зазвать. Но теперь, раз уж пришел… Мы с тобой ведь так и не договорили. Я вот все думал насчет твоих слов. Тех, что касаются Савина. Для чего он в лес вечером, в темное время, отправился и с кем встретиться намеревался? Но сначала хочу твою версию услышать. Что ты думаешь по этому поводу?

— В свете тех данных, которые я узнал о Савине за последние несколько часов, у меня есть несколько версий.

— Вот даже как, — с интересом посмотрел на Шубина майор. — Ну, так поделись со мной и данными, и своими мыслями, — попросил он.

Глеб рассказал Першину все, что он успел узнать о Прохоре Савине и о том, что капитан Розанов обвиняет в убийстве боевого командира танкиста — Валерия Тиуна. Рассказал он смершевцу и о том, как поругался с Розановым, доказывая невиновность командира танка.

— Что ты с Розановым поругался, это не очень хорошо, я тебе скажу, — покачал головой Першин. — Иван — человек злопамятный. Теперь будет все время присматривать за тобой и ждать удобного случая, чтобы добраться до тебя и усадить на стул напротив себя в качестве обвиняемого, — усмехнулся майор.

— Ничего, не впервой, — отмахнулся Глеб.

Першин хмыкнул, но ничего не ответил на эти слова Глеба.

— Ладно… Теперь вываливай мне свои версии по убийству, — сказал он.

— Сначала я думал, как и Розанов, что Савин был убит кем-то из танкистов. Возможно, из тех, кто тоже претендовал на руку и постель пани Кароль. Но потом отмел этот вариант, — начал объяснять Шубин.

— Почему?

— Потому что таких кавалеров, как Савин, у пани был вагон и маленькая тележка и она ничуть это ни от кого из своих ухажеров не скрывала. Так для чего же кого-то убивать, когда все, так сказать, на равных? Этак убийце надо было и всех остальных, кто ночевал у пани, прикончить. Почему одного только Савина? И — почему именно его?

— Логично, — согласился Першин.

— Потом, после того как я узнал от лейтенанта Астафьева, что Савин занимался спекуляцией, я подумал, что убить его мог кто-то из местных или наших, войсковых барыг, с кем Савин имел торговые дела. Возможно, Савин кого-то из них надул на каких-то махинациях и его убили из мести… Но и этот вариант я отмел. Хотя пока не до конца. Надо будет проверить кое-что.

— Хм, вероятен и такой расклад, — опять согласился майор.

— Третий вариант, который, как по мне, очень даже вероятный в отличие от остальных, — Савина убил затесавшийся в бригаду немецкий шпион…

— Ага, вот этот вопрос уже по моей части, поэтому с этого момента — подробнее. — Першин даже придвинул к Шубину стул, на котором он сидел, и сам придвинулся вместе со стулом.

— Пока что это только предположение, основанное не столько на фактах, сколько на моих личных рассуждениях и наблюдениях, — предупредил Шубин.

— Ты, капитан, опытный разведчик, потому вполне мог увидеть то, чего, может быть, не заметил или до чего не смог додуматься я. Так что не скромничай, как девица,