Встреча на Эльбе - Лев Романович Шейнин

Около дома Дитриха орудуют советские минеры, выискивая своими «хоботами» мины. Егоркин подводит ослабевшего Дитриха.

Дитрих (опускаясь на ступеньки). Спасибо, господин солдат. Вы спасли меня.

Егоркин. Это ваш дом?

Дитрих. Да!..

Егоркин оглядывает дом. Шметау, увидев советских солдат, суетливо отбегает от окна, срывает со стены портрет Гитлера и бежит с ним в уборную. Поглядев последний раз на «фюрера», он разрывает портрет на клочки, бросает их в унитаз и спускает воду.

Егоркин вводит Дитриха в дом, одновременно давая команду саперам:

– Товарищи, здесь проверьте.

Саперы входят следом за ними, сосредоточенно обводя улавливателями все закоулки.

Эльза бросается к Дитриху:

– Папа!

Дитрих опускается в кресло:

– Все кончено!

Эльза, заметив саперов, дрожит от страха. В дверях появляется капитан Глухов.

– Мин нет?

Сапер. Пока нет.

Глухов. Все дома разрушены. Этот хоть уцелел наполовину… Чей дом?

Дитрих. Мой дом.

Глухов. Фамилия?

Дитрих. Отто Дитрих.

Глухов записывает в книжечку. Входящий в комнату Шметау сам представляется Глухову:

– Эрнст Шметау – зять господина Дитриха!

Глухов. Вам придется перебраться во флигель.

Глухов замечает Егоркина:

– А, сержант, вы уже тут!

Егоркин. Так точно, товарищ капитан!

Глухов. Здесь будет квартира майора Кузьмина.

Егоркин. Есть!

Кузьмин и Хилл сидят, мирно продолжая разговор.

Хилл (хлопая по плечу Кузьмина). До свиданья, майор! Быть может, мы никогда больше не увидимся.

Кузьмин. Какое все-таки счастье – знать, что ты скоро возвращаешься домой…

Хилл. Домой. И я сниму военный мундир, потому что я учитель, а не офицер! Скажите, у вас есть рубль?

Кузьмин. Рубль? (Роясь в кармане.) Вот – червонец.

Хилл. Подарите мне его в знак нашей встречи. А я вам – доллар. (Вынимает доллар и пишет на нем.) Только и вы напишите…

Кузьмин думает, затем быстро пишет.

Хилл (передавая доллар). Вот, пожалуйста!

Кузьмин (читает). «Примите этот американский вездеход, для которого нет преград во всем мире».

Кузьмин смеется, передает надписанный червонец Хиллу.

Хилл (читает). «Этот червонец дороже миллиона, ибо дружбу солдат нельзя купить ни за какие деньги».

Слышны звуки духового оркестра, исполняющего Государственный гимн СССР. На разводном мосту выстраиваются почетные караулы советских и американских войск. Саперы заканчивают укладку временного перехода между разведенными частями моста. Советский оркестр играет Государственный гимн Советского Союза. Советские знаменосцы входят на мост. Американский оркестр играет национальный гимн. Американские знаменосцы входят на мост. Генерал Маслов встречается с генералом Мак-Дермотом. Пожимают друг другу руки. Войска на американском берегу кричат военное приветствие. Поднимают полотнище с надписью «Американский привет доблестным русским союзникам!».

С советского берега доносится могучее русское «ура!». Мак-Дермот, услышав «ура», смотрит на советский берег и, сдерживая свое удивление, говорит:

– Ого!

Маслов (переводчику). Что значит по-американски «ого»?

Переводчик. То же самое, что и по-русски.

Маслов берету адъютанта бинокль и подает его Мак-Дермоту:

– Прошу вас!

Переводчик автоматически переводит на английский язык

– Пожалуйста!

Мак-Дермот смотрит в бинокль.

Сквозь линзы бинокля видна нескончаемая панорама советских вооруженных сил. До самого горизонта видны остановившиеся железные волны могучей советской военной техники.

Торжествующее «ура» медленно затихает вдали.

Голос Мак-Дермота:

– Отличный бинокль! «Цейс»? У немцев превосходная оптика!

Маслов. Это советский бинокль, генерал. И он не хуже немецкого. (Указывает на марку бинокля.) «Ленинградский оптический завод имени ОШУ».

Мак-Дермот. «ОШУ?» О, через этот бинокль вы, вероятно, видите все, как на ладони?

Маслов. Да, это испытанная марка.

Мак-Дермот (меняя тему разговора). Надо устроить официальную встречу, генерал.

Маслов, протягивая папку с бумагами:

– Вот наши предложения. Завтра в двенадцать ноль-ноль для выработки церемониала встречаются наши представители. Кто у вас комендант Альтенштадта, генерал?

Мак-Дермот. Майор Джемс Хилл. А у вас?

Маслов. Комендантом советской зоны назначен майор Никита Иванович Кузьмин.

Мак-Дермот. Прекрасно.

Берет папку, отдает честь. Генералы проходят перед строем почетных караулов союзных войск. Гремят оркестры. Развеваются знамена. Американцы поднимают полотнище с приветствием «Американцы никогда не забудут подвига русских».

Табличка на дверях:

Комендант города Альтенштадта

майор Кузьмин Н. И.

У дверей на часах – Егоркин.

Кузьмин, стоя у окна, рассматривает взбудораженную, шумящую толпу немцев на площади. У подъезда советской комендатуры, стараясь проникнуть в помещение, в шумной очереди, толпятся немцы разнообразного облика. На дверях большие плакаты: «Регистрация граждан», «Регистрация политических партий», «Регистрация предприятий». Приемная коменданта. Офицеры комендатуры выслушивают просьбы, жалобы, предложения.

Молодой немец и девушка.

Немец. Мы хотим оформить свой брак, просим вас зарегистрировать нашу свадьбу.

Другой столик. Обывательница с таинственным видом сообщает молодому лейтенанту:

– Снаряд лежит у нас под кроватью. Мы боимся спать – он может взорваться!

Третий столик. Старик с ребенком:

– У дочери родился ребенок. Как его официально зарегистрировать?

Четвертый столик.

Немец артистической наружности:

– Я директор оркестра. Пожалуйста, зарегистрируйте наш оркестр. Вам будет нужна музыка, господин офицер…

К Кузьмину, который сквозь окошко смотрит на происходящее в приемной, подходит генерал Маслов.

Маслов. Что это вы разглядываете, майор?

Кузьмин (смущенно). Виноват, товарищ генерал. Взгляните, форменная осада! Немцы атакуют.

Маслов. А это что такое?

Кузьмин. Это ключ от города.

Маслов. Покажите. Отдайте его в музей, это уже прошлое. Сейчас нужен ключ к душе немецкого народа. Двенадцать лет они дышали фашистским ядом. Этого нельзя забывать.

В комнату входит капитан Глухов с бумагами в руках.

Маслов. Товарищ капитан, давайте сюда. (Рассматривает бумаги.) Прежде всего надо освободить из концлагеря заключенных гитлеровцами антифашистов. Вот списки.

Тюремный двор альтенштадтского концентрационного лагеря. Среди мрачных стен тюремных зданий группы освобожденных из фашистского застенка немцев, которых встречают родные. Кузьмин в сопровождении нескольких советских офицеров открывает дверь одной из камер. В двери появляется изможденный старик. Глухов открывает ключом кандалы на его руках.

Кузьмин. Ваше имя?

Заключенный. Краус, Хельмут Краус.

Офицер, стоящий рядом с Кузьминым, читает в книге записей.

Офицер. Хельмут Краус, заключен гестапо за критику нацистского режима. Активный антифашист.

Кузьмин. Вы свободны.

Краус щурится от света, кашляет. Собрав силы, растроганно говорит:

– Спасибо, товарищи! Поздравляю с победой!

Кузьмин с сопровождающими его офицерами и солдатами идет по двору. Его внимание привлекает большая каменная голова, валяющаяся около печей для сжигания трупов. Она окутана колючей проволокой. Кузьмин останавливается у каменной головы, сбрасывает ногой проволоку. Это разрушенный фашистами памятник Генриху Гейне. К толпе людей, заполнивших тюремный двор, подходит освобожденный из концлагеря коммунист Курт Дитрих. Он взбирается на большой камень и, взяв железный прут, стучит им по металлической балке. Толпа стихает. Преодолевая слабость и волнение, Курт начинает говорить.

Курт. Бесконечно велики жертвы, которые в течение двенадцати лет гитлеровской диктатуры несла Германия, несла наша коммунистическая партия…

Группа