Шлезвиг-Гольштейнские войны - Кольмар фон дер Гольц

городского ополчения, а в сельской местности — рот ландштурма. В его состав входили юноши в возрасте 16–19 лет, а также отслужившие в ландвере второго призыва мужчины до достижения ими 50-летнего возраста.

В случае войны формировались еще и запасные части численностью 50 тысяч человек, которые должны были компенсировать потери полевой армии. В итоге Пруссия могла, не считая ландштурма, выставить в поле около полумиллиона человек — большое количество по сравнению с численностью населения, примерно столько же, сколько страна смогла с величайшим трудом отправить на Освободительную войну. Именно в этом и заключалась цель военного законодательства: не допустить ослабления прусской мощи.

Для армии военного времени требовались офицеры. В связи с этим образованным молодым людям, способным самостоятельно приобрести оружие и снаряжение, было позволено вступать в егерские и стрелковые части, где они служили один год. Затем они еще на три года зачислялись в ландвер первого призыва и могли претендовать там на офицерские должности.

Эта система сохранялась в практически неизменном виде при Фридрихе Вильгельме III и Фридрихе Вильгельме IV. У нее имелись свои недостатки — в частности, в мирное время у значительной части армии была лишь скудная кадровая основа. Проблема заключалась в том, что один из ключевых принципов закона — возможность с течением времени увеличивать армию — остался неиспользованным. В результате в военное время в рядах действующей армии оказывалось все возраставшее число необученных солдат ландвера, которые не могли влиться в более качественные кадровые части.

5 ноября 1816 года королевским указом была установлена структура постоянной армии. Создавались гвардейский-гренадерский корпус и восемь армейских (по одному в каждой провинции). В конечном счете I корпус оказался в Восточной Пруссии, II в Померании, III в Бранденбурге, IV в Саксонии, V в Позене, VI в Силезии, VII в Вестфалии и VIII в Рейнланде. Формирование столь крупных соединений уже в мирное время являлось шагом, благодаря которому Пруссия опередила остальные страны. Эта система в дальнейшем оставалась в силе и только дополнялась новыми корпусами.

Возвращавшиеся из Франции прусские войска были разделены на смешанные бригады, которые распределили между новыми корпусными округами. Когда в 1818 году последние оккупационные части вернулись в Пруссию, в каждом округе оказалось по две бригады, превратившиеся затем в две гвардейские и 16 линейных дивизий. В каждом корпусе насчитывалось четыре линейных (по три батальона) и один резервный (два батальона) пехотный полк. Структура гвардейского корпуса была аналогичной, однако два его полка считались гренадерскими и были названы в честь императоров-союзников Франца и Александра. Кроме того, в состав каждого корпуса входили две кавалерийские бригады, егерский (в гвардии — еще и стрелковый) батальон, артиллерийская бригада, саперный батальон и кадровый костяк тыловых служб.

Разумеется, все это не было создано в мгновение ока, а потребовало определенной работы. Преобразования заняли десятилетие после окончания Освободительных войн. Их результатом стала «старая»[5] прусская армия в составе 5 гвардейских и 40 линейных пехотных полков, 6 гвардейских и 32 линейных кавалерийских полков, одной гвардейской и восьми линейных артиллерийских бригад, а также равного числа егерских, саперных и тыловых батальонов. Гвардейский стрелковый батальон считался вооруженными силами швейцарского княжества Нефшатель, принадлежавшего Гогенцоллернам.

Лошадей вплоть до 1817 года практически целиком закупали за границей, в первую очередь в Гольштейне и на Украине. Однако успешная деятельность основанных еще в XVIII веке конных заводов позволила с 1828 года постепенно отказаться от импорта.

Маленьким государствам Германского союза была предоставлена полная свобода в сфере военного строительства; они лишь обязывались при необходимости направлять свой контингент в состав общесоюзной армии. Выбор модели вооруженных сил зависел от решения каждого конкретного князя; некоторые вслед за Пруссией ввели всеобщую воинскую повинность, другие по-прежнему практиковали рекрутские наборы и даже вербовку наемников.

В 1821–1822 годах было принято военное законодательство Германского союза. В соответствии с ним внешне союзная армия выглядела весьма внушительно. Она должна была состоять из десяти армейских корпусов: Австрия и Пруссия выставляли по три, Бавария — один, а три оставшихся формировали все остальные государства. К этому добавлялся еще и резерв, однако позднее его включили в состав основного контингента. На бумаге численность армии равнялась 553 тысячам человек с 1134 полевыми орудиями. При этом отдельные контингенты в ее рядах не должны были смешиваться друг с другом. Верховное руководство всеми военными делами осуществлял союзный сейм, при котором была сформирована военная комиссия из семи офицеров. Председательствовала в ней Австрия. Австрийский, прусский и баварский уполномоченные заседали в комиссии постоянно, представители малых государств сменяли друг друга. Некоторое число немецких крепостей получили статус союзных — Майнц, Люксембург, Ландау, Раштатт, Ульм и Рендсбург. В 1830 году контингенты малых государств были сведены в резервную дивизию, которая в случае войны должна была использоваться для усиления гарнизонов. Расходы на эту своеобразную военную организацию были распределены между членами Германского союза в соответствии с численностью их населения. Союзная армия являлась отражением всего Германского союза — внешне она сохраняла иллюзию единства, однако ее элементы не хотели поступиться ничем ради общенемецких интересов.

После победы над Наполеоном состоялось множество смотров, парадов и учений, наполненных духом соревнования между отдельными нациями. Появилось стремление к совершенствованию тактических форм, к быстроте, равномерности и точности всех эволюций. На войне приходилось закрывать глаза на некоторые несовершенства. Теперь, после завершения кровавой работы, можно было наверстать упущенное, восстановить прежнюю дисциплину и выправку.

Знаковым днем стало 1 сентября 1815 года. Император Александр I и король Фридрих Вильгельм III поспорили по поводу скорости выполнения различных приемов прусскими и русскими пехотинцами. Рассудить их должна была практика. Король лично руководил маневрами двух батальонов прусского Александровского полка, император — двумя батальонами русского гренадерского полка имени короля Фридриха Вильгельма III. Король командовал спокойно и с достоинством, император элегантно, хотя и несколько эмоционально. Но ему не помогло ничто; пруссаки неизменно оказывались быстрее русских. В итоге король выиграл это мирное соревнование.

Пример оказался заразительным. Дружеские отношения с российской армией, венцом которых стали знаменитые совместные маневры в Калише в 1835 году, лишь разжигали рвение. Последнее, однако, касалось только внешнего впечатления, производимого солдатами. Парадный элемент в военной подготовке начал преобладать, а необходимое на войне все больше отходило на задний план. Серьезные учения проводились все реже, а парады чаще, и подготовка к ним занимала все больше времени.

Король, который в 1814 году тщательно воздерживался от любого вмешательства в военные дела, после заключения мира вновь почувствовал себя в своей тарелке. Он уделял много внимания армии, нередко командовал учениями и строго следил за порядком и дисциплиной. Муштра все еще считалась единственным способом