Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

— В августе я была в Карлсбаде, где принимала специальные ванны по рекомендации врача. Мне стало легче… Правда, только на некоторое время.

— Я не помешал? — спросил Курт, заходя в гостиную. Его глаза расширились, когда он увидел заставленный яствами стол. — Когда это вы все успели, мои любимые женщины? А запахи просто изумительные, у меня уже рот наполнился слюной!

— Мы ждем моих приятелей, Гретту и ее мужа Йохана, — сказала Ильзе и посмотрела на старинные напольные часы, стоявшие у окна. — Они должны подойти с минуты на минуту.

— Может, пока по бокалу вина? — предложил Курт, потянувшись к бутылке из темного стекла.

Когда в комнату вошел Карл, все бокалы были наполнены.

— Дорогие дети… — заговорила Фрида, и голос женщины дрогнул от волнения. — Я от всего сердца желаю вам счастья. Я желаю, чтобы вы прожили долгую прекрасную жизнь… Без войны, под мирным ясным небом.

Послышался звон бокалов.

— Отличный тост, мама, — улыбнулась Ильза. Она хотела добавить что-то еще, как послышался резкий стук в дверь.

Ильзе обменялась взглядами с Карлом.

— Если это твои друзья, — осторожно начал он, поднимаясь из-за стола, — то мне показалось…

— Гретта и Йохан не стали бы так стучать, — мягко прервала его Ильзе и тоже встала. — Я открою.

Пока она шла в прихожую, стук раздался снова, на этот раз более громкий и настойчивый — казалось, в этот раз в дверь долбили уже ногами.

— Кто это? — спросила она. Одно короткое слово, прозвучавшее в ответ, заставило ее сердце сжаться в комок:

— Гестапо.

В памяти мелькнуло ночное видение, словно пожелтевшая от времени фотография, — старый жуткий мост, окутанный смрадным дымом.

— Откройте! — рявкнули снаружи, и Ильзе повернула ключ в замке.

Дверь распахнулась, и взору женщины предстали трое рослых мужчин в темно-серой униформе гестапо. За их широкими спинами Ильзе разглядела хозяйку квартиры, ее бледное лицо напоминало бесформенное пятно с дырами вместо глаз. Было видно, что женщина смертельно напугана.

«И наверняка уже проклинает себя за то, что сдала мне свою квартиру», — пронеслось в мозгу Ильзе.

Старший офицер, мужчина лет сорока с грубым обветренным лицом, шагнул вперед, буквально вталкивая невесту внутрь квартиры.

— Ильзе Штебе? — без предисловий спросил он, указав на нее пальцем, как будто кроме Ильзе в прихожей был кто-то еще.

— Да, — ответила она.

— Вы одна в доме? — задал очередной вопрос гестаповец.

— Нет, со мной мой жених и родные.

Грохоча сапогами, полицейские бесцеремонно втолкнули ее обратно в комнату, где сидели гости.

— Всем приготовить документы для проверки, — приказал офицер, встав напротив праздничного стола. Презрительно взглянул на тарелку с устрицами и обронил: — Роскошно живете, фрау Штебе. В то время как наша страна испытывает трудности с продовольственными товарами, экономя на всем, вы закатываете пир!

— И я имею полное право на это, — с достоинством ответила Ильзе. — Тем более для этого есть повод — сегодня у меня помолвка с моим будущим мужем.

— Вы собираетесь замуж? — переспросил гестаповец и ухмыльнулся. — Как мы вовремя подоспели!

Пока шла проверка документов, Ильзе подошла к матери и положила ей на плечо руку:

— Пожалуйста, не волнуйся, мама. Я уверена, что это какая-то ошибка.

Спустя несколько минут полицейские вернули гостям документы.

— Все в порядке, — доложил офицеру один из подчиненных. По его недовольному лицу было ясно, что он рассчитывал на другой результат, послуживший бы поводом для задержания всех присутствующих в доме.

— Можете быть свободны, — распорядился старший группы. Видя, что никто сидящий за столом даже не шелохнулся, он гаркнул: — Вон!

— Курт, пожалуйста, проводи маму домой, — попросила Ильзе, и тот кивнул.

— Вы тоже останьтесь, — неожиданно сказал гестаповец, вперив свой колючий взгляд в Карла.

— Хорошо, — послушно произнес Карл. — Только не совсем понятна причина столь неожиданного… визита.

— Начинайте обыск, — велел офицер и в упор посмотрел на Карла. — Слышали поговорку: «Жена да муж — змея да уж»?

Карл вежливо покачал головой.

— Мне вас жаль, — холодно сказал гестаповец. — Неужели вы еще не поняли, что собирались взять в жены дьяволицу?

— Прекратите эти оскорбления, — возмутилась Ильзе. — Объясните, что вы ищете? На каком основании ворвались в дом? Прогнали моих гостей? Я начальник бюро одного из крупнейших химических концернов! Если у вас есть какие-то обвинения против меня, то предъявите их!

— Они обязательно будут, — процедил офицер и словно невзначай задел рукой бутылку вина, которая тут же полетела вниз. От удара об пол она разлетелась вдребезги, быстро образовав багровое озеро.

Обыск длился не более получаса, но Ильзе почудилось, что пронеслись столетия. Все это время, пока нацисты копались в ее вещах, вываливая содержимое шкафов и комода прямо на пол, она неотрывно смотрела на Карла. По виску ее жениха струилась тоненькая дорожка пота.

«Все должно быть хорошо, — мысленно твердила Ильзе. — В квартире нет ничего такого, что могло бы вызвать подозрение или скомпрометировать меня…»

Обыск действительно ничего не дал, и полицейские не скрывали своего разочарования. Разгоряченные и обозленные, они намеренно портили вещи — распарывали ножом подушки, с «мясом» вырывали дверцы шкафчиков, швыряли посуду на пол, топчась по ней сапогами…

— Вы удовлетворены? — спросила Ильзе, с трудом скрывая свое негодование. Страх куда-то испарился, теперь в ней все кипело от гнева к этим троим громилам в серой форме. — Или будете ломать полы?

— Я обойдусь без ваших советов, — высокомерно отозвался офицер. — То, что вы не храните запрещенные предметы, ровным счетом ни на что не влияет. Одевайтесь, да поскорее. Вас это тоже касается, герр Хельфрих.

Карл поднялся со стула, с тревогой глядя на Ильзе.

— Мы арестованы? — спросила Ильзе. — На каком основании, позвольте узнать?

— Все по закону, фройляйн Штебе, — произнес гестаповец. — Вы и Карл Хельфрих задержаны в соответствии с имперским декретом «О защите народа и государства». Вам также будут предъявлены обвинения в пособничестве врагам Германии.

— Это какой-то абсурд, недоразумение, — покачала она головой и, приблизившись к зеркалу, как ни в чем не бывало поправила прическу. Только после этого Ильзе сняла с крючка свое пальто и накинула его на плечи.

— Стоять! — приказал старший группы, когда Ильзе уже шагнула к выходу. — Наручники! Обоим!

Один из гестаповцев с готовностью кинулся исполнять распоряжение, и вскоре руки возлюбленных были закованы в стальные «браслеты».

Уже на улице, когда Ильзе и Карла вели к машине, они столкнулись с опоздавшей парой. Гретта держала в руке букет гладиолусов, а Йохан — сумку с подарками для жениха и невесты. Когда они завидели странную процессию в сопровождении сотрудников гестапо, их лица вытянулись от изумления. Гретта уже хотела что-то спросить, но Йохан вовремя толкнул ее в бок. Ильзе