На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

Корпус — это служба флота, с морской лексикой. Двери — это люки, стены — переборки, а полы — палубы. На плакатах в Куантико, за много миль от моря, написано: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА БОРТ». Нас также учили более заумному языку морской пехоты. Ботинки для бега назывались «скороходы», наши фонарики, которые в Школе носились на боку, были «диверсантами». Пока мы смущенно переглядывались, один из бывших морских пехотинцев рассмеялся.

— Просто подождите, пока не попадете на флот, — сказал он нам. Три различных предмета снаряжения были известны как «ослиный член» — радиоантенна, банник для чистки минометных труб и воронка для заправки «Хаммеров».

Поначалу самым сильным впечатлением от Куантико, помимо его изолированности, была его вневременность. Оглядывая казарму, я вполне мог представить себе Франклина Рузвельта в Белом доме. Никакого пластика, никакой рекламы, никаких ярких цветов — только двухярусные металлические койки, зеленый линолеум на полу, кирпичные стены и голые лампочки над головой. Единственным украшением был лозунг из букв высотой в два фута, нанесенных по трафарету вдоль всей стены: ЧЕСТЬ, МУЖЕСТВО, ПРЕДАННОСТЬ. У меня уже возникло ощущение, что морская пехота — это отдельный мир, и что то, чем мы будем заниматься в Школе кандидатов в офицеры, будет отделено от всей моей остальной жизни.

Когда другой кандидат притащил и поставил деревянную тумбочку рядом с моей уселся, я был рад компании.

— Я Дэйв Адамс, — протянул он руку.

Дэйв играл в футбол в команде колледжа «Уильям и Мэри», а его брат учился в Дартмуте. Искренняя улыбка этого парня сразу же мне понравилась.

— Ну и что ты думаешь? — Я постарался задать вопрос с меньшим трепетом, чем чувствовал сам.

Дэйв улыбнулся и ответил:

— Думаю, нас ждет дерьмовое лето. Но я с детства хотел стать морским пехотинцем. Как там говорится? «Боль проходит; гордость остается навсегда».

— Там на парковке я видел наклейку на бампере с надписью: «В поту еще никто никогда не тонул».

Я нервничал. Это не был испуг или страх — они появятся позже, — это были опасения. Трансформация в морского пехотинца — одно из легендарных испытаний в американской жизни, и я знал, что ее репутация заслужена.

Почувствовать это на вкус нам удалось утром того зловещего третьего дня на вещевом складе. Все кандидаты выстроились в ряд и переходили от контейнера к контейнеру, выбирая зеленые камуфляжные куртки и брюки, нейлоновые ремни с двумя прикрепленными к ним флягами оливкового цвета и такие странные предметы, такие как спрей от клещей с надписью: «Репеллент от членистоногих». Двое молодых морских пехотинцев на складе воспользовались случаем, чтобы «наехать» на группу будущих офицеров.

— Вольно, по-парадному!

Это была инопланетная команда. Сцепив руки перед собой, я постарался принять солидный вид.

— Что, собираетесь нас проигнорировать? А ну смирно!

Кандидаты вокруг меня чуть выпрямились, вытянув руки вниз. Оба морпеха сказали нам, что в Школе стоять можно только двумя способами: «вольно, по-парадному» — ноги на ширине плеч, руки на пояснице, глаза прямо перед собой; либо по стойке «смирно» — пятки вместе, спина прямая, руки вытянуты, большие пальцы по швам.

Позже мы собрались на обед в куонсетском ангаре времен Второй мировой войны[8]. Запекаясь в этой нагретой Солнцем алюминиевой печи, мы ели бутерброды с мясом и яблоки — готовый обед, который морпехи называли «гадостью из коробки», — пока начальник школы излагал свои ожидания от нас. Со своей выступающей челюстью на худом лице, искривленным носом и седеющими волосами полковник словно сошел с рекламы по найму персонала. Он выглядел так, словно мог уложить на пол любого из нас, а в его голосе звучали неподдельные властные нотки.

— Мы стремимся выявить в каждом кандидате те интеллектуальные, человеческие и моральные качества, которые позволяют человеку вдохновлять и успешно управлять группой людей; то есть лидеров, — заявил он. — Умение кандидата вести себя в стрессовых условиях является ключевым показателем лидерского потенциала. В стремлении выявить лидеров из числа морских пехотинцев, которые однажды могут принять участие в боевых действиях, мы хотим видеть тех, кто способен думать и действовать в условиях стресса. Как вы позже увидите, стрессовые условия в Школе кандидатов в офицеры создаются различными способами.

Когда полковник закончил свое выступление, он обратился к сотрудникам Школы, представив каждого морского пехотинца. Все они служили инструкторами по начальной военной подготовке, однако в ШКО их называли «сержантами-инструкторами», и мы обращались к ним по этой должности с указанием имени и звания. Сотрудники торжественно промаршировали по проходу и встали перед нами в полный рост. Мундиры цвета хаки с вкраплениями цветных наградных планок, глаза устремлены поверх наших голов на заднюю стену комнаты, улыбки отсутствуют. Это были сержанты, штаб-сержанты и комендор-сержанты, в основном люди с десяти-двадцатилетним стажем службы в Корпусе. Я видел шрамы, бицепсы и татуировки. Закончив представление, полковник повернулся к личному составу и произнес восемь слов, которые положили конец нашей гражданской жизни:

— Принять командование и приступить к выполнению распорядка дня!

Столы перевернулись, стулья грохнулись на пол, — я мгновенно позабыл о недоеденном яблоке в своей руке. Командование над нами приняли инструкторы, мы выбежали через заднюю дверь куонсетского ангара. Мне хотелось убежать дальше, исчезнуть в лесу, выйти на шоссе и добраться до дома автостопом, однако гордость у молодых людей преобладает над большинством других побуждений, поэтому я встал в неровный строй со своими новыми товарищами по взводу.

— Хватит глазеть на эту чертову местность, слизняк!

Мои глаза были устремлены вперед, я и не думал, что он обращается прямо ко мне. У щеки почувствовалось теплое, влажное дыхание. Если это не я, то точно кто-то рядом со мной.

— Подтянись! Приведи себя в порядок!

На мои глаза и губы попала его слюна. Морской пехотинец прохаживался взад и вперед вдоль нашего неровного строя. Обращался он ко всей группе, но так, чтобы это касалось каждого из нас персонально.

— Если вы только вздохнете, и я услышу это, то вырву вашу чертову трахею! А теперь хватайте свое уродское барахло и двигайтесь вперед! Притворитесь, что вы хотите здесь быть!

Мы взвалили на плечи свои вещевые мешки. Более прозорливые кандидаты взяли с собой походные рюкзаки, и теперь стояли, удобно устроившись, и выглядели готовыми отправиться в путь по горным тропам Аппалачей. По-настоящему потерянные возились со своими кожаными сумками и чемоданами. Я оказался где-то посередине, изо всех сил стараясь быть незаметным со своей безразмерной сумкой.

Я украдкой взглянул на планку с именем инструктора — Олдс. Три «угольника» на плече — сержант Олдс. Он орал так, что вздувались