Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

Вообще, европейские ученые в один голос с чрезмерным удивлением отмечали, что у казахов не было почти никаких болезней. И потому в народной медицине было серьезно развито лишь одно направление — лечение ушибов, ран, переломов. Л. Мейер с пренебрежением рассказывал о казахском лечении как о шаманских плясках, но при этом замечал, что «они весьма удачно лечат раны и изломы костей». С. Б. Броневский также писал, что степные лекари «раны и ушибы искусно врачуют некоторым родом пластырей, мазей и прижиганием раскаленным железом». К слову сказать, те же русские казаки в большей степени доверяли народным лекарям, нежели официальной медицине. В повести Л. Н. Толстого «Казаки» старик Ерошка на предложение прислать врача возмущенно заявляет: «Да кабы ваши лечили, так казаки да чеченцы к вам бы лечиться ездили, а то ваши офицеры да полковники из гор дохтуров выписывают». Такая же картина наблюдалась и в казахской степи. В 1837 г., после разгрома отряда батыра Исатая Тайманова, подполковник Геке в своем донесении сообщал, что «казак Бородин, ранен тяжело в спину пикой, железо вошло вершка на два, а древко переломилось… бедняга очень страдает, но ему помогло киргизское врачевание; надеятся можно, что он останется в живых».

Разумеется, что одного только чистого воздуха и полноценного питания для физического развития было бы мало. Причем практически к любой бытовой работе мужчины относились с нескрываемым презрением, и все тяготы повседневной жизни ложились на плечи женщин. «Киргизки крепкого сложения, бойки в езде на лошадях, чадолюбивыя матери, охотою к трудам далеко превосходят мужчин, и все что до домашнего быта надлежит, обрабатывается женщинами… Накормить, оседлать лошадь и даже посадить на нее мужа, упражнение в скотоводстве, во время кочевки снимать и ставить юрты и вьючить верблюдов, все лежит на обязанности жен», — констатировал генерал-майор С. Б. Броневский. Любимым же времяпровождением мужчин в мирное время являлись игры и состязания, в которых как раз и вырабатывались все необходимые навыки для войны.

Кроме разнообразных видов скачек, у казахов существовало еще очень большое количество других видов спорта, соревнования по которым устраивались на праздниках, на поминках и на любых других народных собраниях. Большой популярностью пользовалась стрельба из лука, джигитовка, кокпар. Особенное внимание уделялось единоборствам. Помимо обычной борьбы на поясах, существовала и борьба конная — аударыспак. Кроме того, практиковались также конные поединки на плетях и на копьях без острия — сайыс. «Их ловкость выходит нередко за пределы вероятного, и часто в степи встречаются батыры и джигиты, которые сбрасывали пикой с лошадей десятки наездников, не причинив им не малейшей царапины», — писал автор труда о Букеевской Орде А. Харузин.

Существовали и специфические состязания, которые современному человеку, наверное, могут показаться малоэстетичными. «Примером силы их может служить особого рода забава, употребляемая на пиршествах и состоящая в том, что один киргиз привязывает к седлу своего барана и скачет с ним между собравшимися по обеим сторонам его пути зрителями, а силачи, желающие прославиться, обязаны на всем скаку вырвать у несчастного животного ноги», — отмечал А. И. Левшин. Другую разновидность этого степного развлечения В. В. Радлов описывал следующим образом: «Сидя на лошади всадник хватал стоящую на земле овцу за заднюю ногу, поднимал вверх и, раскачав, резко отбрасывал, так что в руке у него оставалась нога и часть шкуры, а животное падало мертвым на землю».

Особое место в повседневной жизни казахов занимала охота, и все ее виды также являлись разнообразными формами физической и военной подготовки. Не случайно, что кочевые правители уделяли столько внимания облавной охоте, обычно проводимой сильными ханами. Для того, чтобы взять в кольцо стадо сайгаков или куланов либо загнать животных в подготовленную западню, требовалась четкая координация действий огромного количества человек. Не нарушая строя и соблюдая общую скорость, охотники преодолевали естественные препятствия и выполняли различные виды маневров, причем ханская охота могла продолжаться несколько дней, поэтому времени на отдых и сон практически не было. Фактически такие масштабные мероприятия являлись военными учениями, что неоднократно отмечалось многими историками.

На небольших охотах с борзыми собаками совершенствовалось умение действовать соилами‑дубинками и плетьми. «Мчась мимо убегающего животного, он на полном скаку наносит ему этим оружием смертельный удар. С такой палкой любят охотиться на волков, лис и кабанов», — сообщает В. В. Радлов. «За волками, лисицами, корсаками охотятся всегда верхом и забивают зверя кнутами», — писал И. Фальк.

Но самой почетной охотой для настоящего батыра, желающего прославить свое имя, несомненно, являлся поединок с тигром. Л. И. Левшин рассказывал, что казахи «выходят на бой с тигром без всякого оружия, кроме толстого стеганого халата, в левой руке и кинжала в правой. Халат накидывают зверю на голову, а кинжалом поражают в бок, после чего он слабеет и истекает кровью».

Подобная жизнь в степи с беспрерывными кочевками, спортивными состязаниями, охотами, участием в набегах и их отражениях воспитывала с детства мужчин в первую очередь как идеальных воинов. «Поразительная мускульная сила и выносливость киргиза, его острый глаз, отчетливо различающий малейший предмет в туманных далях горизонта, его способность проводить на седле дни и ночи, его глубокое и тонкое знание всех суровых стихий пустыни и господство над нею путем этого знания, — все эти практические таланты, побеждающие дикую природу настолько, насколько это необходимо для скромных потребностей кочевника, — право, тоже стоют со своей точки зрения — многих наших книжных и письменных премудростей, несомненно подрывающих непосредственную способность человека к борьбе с враждебными силами природы и судьбы», — признавал Е. Марков.

Естественно, что воспитание тела не значило бы ничего без воспитания духа. И здесь необходимо отметить, что, вопреки многим заявлениям ученых, кочевники необязательно должны были быть воинами, от природы легко склонными к проявлению насилия. Историки и этнографы могут назвать множество кочевых племен и народов, отличавшихся своим миролюбием.

Мировоззрение казаха конца XVII — начала XVIII вв. составляло собой бешеную смесь всех идеологий, так или иначе проникавших в степь. Зороастризм, тенгрианство, христианство, ислам — все эти религии в той или иной степени оставили свой след в степной культуре. Особое место занимала фигура Чингис-хана. Сейчас уже практически все историки согласны с выводом В. П. Юдина, что великий монгол был для кочевников тем же, кем для оседлых народов были Моисей, Иисус или Мухаммад. К этому абсолютно справедливому утверждению можно добавить лишь то, что и Яса в какой‑то степени была равна Торе, Евангелию и Корану.

Некоторые историки уделяют внимание Ясе только