Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

БК и пайков, брошенных укропами. В одном из подвалов у самых гаражей нашли два огромных бака с солярой, один из которых отдали пацанам в Стахановскую четырехэтажку, а второй оставили себе.

На войне вступают в силу другие законы — законы выживания и жесткой необходимости. Если ты не залезешь в этот сарай первым, туда полезет кто-то другой и заберет все, что помогло бы тебе выжить. Война, она, конечно, и про честь с доблестью, но когда на улице минус, а горючее и все остальное тащить далеко, да и небезопасно, то захваченная добыча может спасти жизнь. «На мой взгляд все было логично и укладывалось в причинно-следственную связь. Если я захватил этот дом, то все, что поможет мне воевать и двигаться дальше, включая святое — трофеи противника, — это уже не мародерка, а ресурс, — размышлял я, осматривая гаражи вместе с Мавериком. — Вместо того чтобы тащить группам эвакуации все это на передок, подвергая себя смертельному риску, я беру это здесь. Там, где это уже никому не нужно и никому не пригодится. Я не граблю — я перебираю останки чужой жизни, чтобы из них собрать себе еще один день. Когда вокруг все развалено, уже нет понятий «свое-чужое», а есть только «нужное и ненужное», — продолжал размышлять я, уговаривая себя в необходимости своих действий.

В одном из гаражей я нашел практически целый мотоблок, при помощи которого можно было подвозить к передку БК, эвакуировать трехсотых и погибших. Пацаны из группы эвакуации поблагодарили меня и утащили его на пятиэтажку к Обиде.

Насобирав разных железных деталей, мы с Вилли стали экспериментировать с морковками, к которым привязывали скотчем саморезы, болты, ложки, гайки и другой мелкий железный лом. Сделав десяток таких усиленных морковок, я обычно забирался на второй этаж и одну за другой выстреливал их в сторону окопов противника на северо-западе или долбил хохлов во рву за заправкой. За неделю, что простояли на своей двухэтажке, мы с пацанами облазили все гаражи и нашли там кучу всего, что могло нам пригодиться.

Перед захваченными нами домами в Опытном оставалось несколько зданий, в которых еще сидели хохлы, и вся подпитка их прижатого к открытке подразделения шла через частник. Я иногда видел, как в сумерках и темноте мелькали фонари, и стал вычислять время и день ротации противника. Я сидел и пас передвижение их групп эвакуации и подноса в свою слабенькую «Фортуну» и ждал прихода Вивата и Юнайтина, с которыми нам нужно было идти к Абреку на совещание командиров. Мне было прикольно чувствовать себя старшим и решать серьезные вопросы. Все было как на лагере, когда я участвовал в движухе, но тут сама цель движухи была важнее и глобальнее. Там мы боролись против власти за свое выживание, а тут мы боролись за выживание себя и своей страны.

— Парижан! — окликнул меня Вилладж, стоявший на фишке. — Смотри, вон там… Фонари мелькают. Хохлы, видимо, к углу своих домов ползут.

— Ротация? Или просто подвоз?

— Не знаю, но там их человек восемь точно есть.

Я вышел на Наркомана, который руководил артой, и на Резиду с Блекмилком, сидевших на АГС, и навел их на эту группу.

— Давай, пока они не свалили! — торопил я их.

— Не ссы, Париж! Все будет чики-пуки!

Наркоман не подвел. Сначала прилетело достаточно точно три пристрелочных, а после коррекции он накрыл всю группу тяжеляком, убив и покалечив большую часть группы подвоза. После залпа у хохлов стали взрываться ящики с БК.

— Отлично положили! — радостно кричал я в трубку. — Вторичная детонация началась. Пока курим. Ждем, когда к ним эвакуацию пришлют, вытаскивать их.

— Жестокий ты, Парижан, — включился в наши переговоры Флир.

— Я не жестокий. Просто война. Тут правила другие. Они бы нас тоже хер пожалели.

Как только Вилладж и я заметили мелькающие в темноте фонари и тепловые сигналы в ночнике, я тут же оповестил всех, и ребята накидали им туда еще из крупного калибра и АГС. По одной из групп стал стрелять Изер и довольно успешно убил нескольких вэсэушников. Потеряв еще одну группу эвакуации, хохлы стали очень осторожными и больше никого не присылали.

Пока я координировал эту движуху, ко мне пришли пацаны, и мы вместе выдвинулись дальше, на совещание командиров групп, которое устроили Абрек с Флиром.

— Короче, план такой, — начал Флир, — первыми заходят косячники из ДРГ. Как только они занимают точку, подтягиваешься ты, — кивнул Флир в сторону Литагора, у того была своя особая группа, которую он отдельно тренировал в Клиновом. — У косячников не будет рации, поэтому договорись с ними о каком-то знаке.

— Хорошо, — кивнул Литагор.

— То есть зачищаем все дома на этом пятаке до талого? — встрял Виват.

— Именно. Наша задача выбить оттуда всех хохлов до единого. Чтобы оттуда уже штурмовать частник справа и вот эти большие дома «Ешки».

— А где у нас Парижан? — громко крикнул Флир, и я от неожиданности напрягся и стал лихорадочно думать: «Где я накосячил, и кто на меня пожаловался?»

— Вот! Посмотрите на героя! Сегодня, судя по перехватам, обнаружил и навел на хохлов тяжеляков, и в результате хохлы потеряли около двадцати человек. Молодец, Парижан! — сжал он мне мою руку. — Держи. «Книжка» тебе новая, трофейная! Со всеми координатами и нанесенными туда окопами и минными заграждениями.

— Спасибо, — выдавил я из себя.

— Ты, Парижан, идешь на 11-ю позицию к Маркьяту, а как только заберут 14-ю позицию, зайдешь туда следом за группой Литагора и там закрепишься. Это будет твоей позицией после того, как Литагор оттянется на ротацию.

На следующее утро группа ДРГ под командованием Шумихи, в которую отправляли бойцов, нарушивших кодекс компании, пошла вперед, чтобы искупить свою вину. Вместе с группами Литагора и Маверика они один за другим заняли все дома в этой части Опытного. Только в одном доме им оказали вялое сопротивление, а остальные дома оказались покинутыми. Вэсэушники не стали дожидаться, когда их окончательно отрежут от Бахмута, и заблаговременно ночью оттянулись назад. Единственным, кто погиб в этой операции, был хороший боец Танай. Снайпер попал ему в шею, когда он с группой передвигался между домами.

Пять домов, занятые нами, стояли торцами к Бахмуту, строго с юга на север, а два дома своими боковыми сторонами смотрели на частник и позиции украинцев на западе. Перед нами с севера открывалось огромное пустое пространство, за которым возвышалось несколько многоэтажек. Справа начинался бесконечный частник, который тянулся до дамбы и уходил за горизонт в самом Бахмуте.

После совещания мы немного пообщались с Юнайтином и