Inside Delta Force - Эрик Хэйни

Вскоре мы стреляли по нескольким мишеням, поначалу в «двойках» и «тройках», а затем в составе всей группы. Затем мы добавили мишени, изображавшие «хороших парней» вперемешку с «плохими парнями». Мишени стали сближаться, и «плохие парни» иногда частично прикрывались «хорошими парнями».

Затем мы освоили стрельбу на бегу, всегда приближаясь к мишеням, и всегда действуя агрессивно. Мы должны были переходить от пистолета-пулемета к пистолету или от пистолета к пистолету-пулемету. Наш инструктор заряжал для нас пистолет, заранее создавая отказ оружия, или снаряжал неполный магазин, так чтобы нам при стрельбе пришлось или переходить на другой ствол, или перезаряжаться, или устранять неисправность. Мы должны были научиться естественным образом реагировать на неожиданное.

Потом мы делали это в группах по двое, по трое, а затем по четверо. Мы открывали огонь по нескольким мишеням группой, сближаясь с ними и распределяя по ним огонь, точно чувствуя своего партнера рядом с собой, зачастую стреляя рядом с ним, тогда как он стрелял рядом с вами. Смысл упражнения состоял в том, чтобы рассчитать угол обстрела с ходу, поразив «плохих парней» так, чтобы пули, пройдя сквозь них, не попали в «хорошего парня».

Попадание в «хорошего парня» означало немедленное проведение «китайского упражнения по самокритике». Все останавливались, и тебе приходилось объяснять инструктору и своим товарищам по команде, почему ты застрелил «хорошего парня». Это воспринималось без смеха и на полном серьезе. Если не считать выстрела в своего товарища, это была худшая ошибка, которую вы могли допустить.

Мы тренировались спасать заложников, и если мы сами не могли избежать того, чтобы не зацепить их в драке, мы не могли выполнять свою работу. Если мы не смогли бы быть лучше, то всю эту работу могло бы выполнить пехотное отделение, которое могло просто войти и всех поубивать.

Мы работали над этим больше месяца. Один сплошной месяц на полигоне. В конце дня мы складывали свое оружие и снаряжение в грузовик, переодевались в спортивную форму и бежали обратно в лагерь, расположенный чуть более чем в пяти милях отсюда. Это был хороший способ снять накопившееся за день напряжение. Когда мы возвращались, то чистили оружие, обсуждали события прошедшего дня, приводили себя в порядок, шли домой и возвращались, чтобы делать это снова на следующий день.

Поначалу все видят быстрое улучшение его стрелковых способностей. Потом вы достигаете своего рода плато, где улучшение кажется медленным и постепенным. После этого каждый выигрыш достигается за счет работы над тонкостями стрелковой техники. К этому времени мы уже вовсю занимались своей стрельбой.

А потом нас познакомили со «Стрелковым домом», где мы стали проводить по восемь часов в день на протяжении следующего месяца.

*****

«Стрелковый дом» находился в задней части территории нашей части. На самом деле, он стоял прямо напротив заднего выхода из нашей казармы КПО. Незадолго до того, как мы начали свой курс подготовки, я помогал его строить, укладывая там перегородки, и ребята, которые пришли в подразделение раньше нас, уже стреляли там по несколько часов в день.

Тот первый «Стрелковый дом» представлял собой простое сооружение, имевшее четыре комнаты, по две с каждой стороны от центрального коридора посередине. Освещение в каждой комнате можно было включать из коридора, увеличивая или уменьшая его по мере необходимости. Три комнаты можно было бы обустроить так, чтобы они напоминали практически любой вид жилого, офисного или складского помещения. Четвертой комнатой являлась т.н. «самолетная комната» — секция фюзеляжа самолета с люками, пассажирскими сиденьями и верхними багажными полками.

Само учебное место было построено прочно, чтобы оно могло выдержать попадание любых пуль и воздействие взрывчатых веществ, применявшихся внутри. Дверные рамы в каждой комнате были изготовлены из тяжелых бревен и слегка утоплены так, чтобы мы могли выбить их подрывным зарядом, а затем установить новые двери.

Там также была оборудована центральная система вентиляции для удаления дыма, но, к сожалению, она втягивала воздух внизу у стен и выпускала через потолки, так что нам приходилось дышать свинцовой пылью и парами. Когда мы поняли, в чем проблема, то вентиляцию изменили, однако еще на протяжении года в крови у некоторых парней обнаруживали опасно высокую концентрацию свинца, из-за чего им пришлось ограничить время нахождения в «Стрелковом доме».

«Стрелковый дом» может быть жутковатым местом. День, когда наши инструкторы привели нас на вводный инструктаж, стал для нас настоящим открытием. Каждая комната была обставлена по-разному; одна была похожа на офис, вторая была похожа на гостиную, третья имела промышленную обстановку, и, конечно же, там была «самолетная комната». Все выглядело неестественно натуралистично. Мебель была новой, ковры чистыми, а помещение было заполнено манекенами в одежде, находившимися в естественных позах. Некоторые из них изображали террористов, а другие — заложников, там были даже дети. Если раньше я не понимал, насколько серьезным является это дело, то теперь я знал точно.

Именно здесь сошлась воедино вся наша работа, которую мы выполняли на стрельбище. В «Стрелковом доме» мы добавили к стрельбе тактику. Формула нашей работы стала бесконечно более сложной и намного более опасной. Наши инструкторы продемонстрировали это на практике.

Наш курс КПО, все двадцать три человека, отвели в большую комнату «Стрелкового дома». Некоторые расселись на диване, другие сели за карточным столом, часть разошлась по углам, а остальные просто стали в центре комнаты.

Среди нас были «плохие парни» — силуэтные мишени ФБР в форме человека, держащего пистолет. Билл, наш старший инструктор по стрельбе, положил портативную радиостанцию на стол в центре комнаты и сказал нам внимательно слушать, когда она включится, после чего вышел наружу и закрыл дверь.

Через несколько секунд радио ожило словами: «Внимание — приготовиться! Пять… четыре… три… два… один — пошел! Пошел!!! Пошел!!!»

То, что случилось дальше, произошло настолько быстро, что за этим невозможно было уследить. Комната взорвалась шумом и активными действиями.

При первом выкрике «Пошел!» дверь в комнату распахнулась, и я увидел бегущего Аллена. В тот самый момент, когда он вошел, что-то вылетело из его руки к потолку в центре комнаты и взорвалось. Я попытался было понаблюдать за входившей группой, но мой взгляд — как и всех остальных — был неотрывно прикован к этой летящей вспышке. Когда она взорвалась над нашими головами, я почти не слышал выстрелов пистолетов и автоматов вокруг нас, и застыл на месте, ошеломленный.

Все было кончено менее чем за три секунды. Наши инструкторы были рассредоточены по всей комнате. Аллен стоял в одном углу, а по диагонали от него,