Солдаты Саламина - Хавьер Серкас

несколько секунд до казни», — сказал он в 1959 году одному журналисту, но не открыл, что за знание явила ему неотвратимость смерти. Возможно, его главной ролью была роль выжившего, и поэтому в конце жизни ему хотелось видеть в себе самом этакого увядающего, потерпевшего полное поражение сеньора, который мог бы свершить многое, но не свершил почти ничего. «Я весьма посредственно оправдал надежды, возложенные на меня, и полученную помощь», — признался он в те годы Гонсалесу-Руано, а еще раньше один из персонажей «Новой жизни Педрито Андии» на смертном одре будто сказал за автора: «Я ничего в этом мире не смог окончить». Вообще-то, Санчес с молодости предпочитал такой образ — меланхоличного, поверженного человека без будущего. В июле 1913 года он, девятнадцатилетний, написал в Бильбао три сонета, объединенные общим заглавием «Под старым солнцем», и последний из этих сонетов звучит так:

На склоне лет я, старый греховодник,

поэт придворный, суету отрину,

и дней моих убогую картину

разделит только падре, божий сродник.

 

Все более подагрик и католик,

как подобает дряхлому сеньору,

взгляну кичливо в зеркало, но взору

предстанет лишь капризный меланхолик.

 

На мою тризну бывшего повесы

не хватит денег: лишь долги и мессы

найдет родня, как вскроет завещанье.

 

Посмертная судьба меня проучит:

за «Нравственное к Фабио посланье» *

мне на макушку лавры нахлобучит!

Не знаю, был ли Санчес Масас в конце жизни, пятьдесят лет спустя после написания этих строк, старым греховодником, но придворным поэтом точно был. Он также, несмотря ни на что, был католиком, пусть только для виду, и дряхлым сеньором. Несомненно, обладал кичливым, капризным и меланхоличным нравом. Умер октябрьским вечером 1966 года от эмфиземы легких; на похороны мало кто пришел. Потомкам оставил мало денег и мало имущества. Он не до конца состоялся в литературе и потому (или просто не был достоин, как знать) не написал «Нравственного послания к Фабио». Он также был лучшим из писателей Фаланги; ему принадлежит стопка неплохих стихов и стопка неплохой прозы, а это гораздо больше, чем чает оставить после себя любой писатель, но гораздо меньше, чем требовал его талант, всегда превосходивший его творчество. Андрес Трапьельо сказал, что, как и другие писатели-фалангисты, Санчес Масас выиграл войну, но проиграл историю литературы. Это блестящая и отчасти верная фраза (по крайней мере, в течение некоторого времени она соответствовала истине): Санчес Масас забвением расплатился за свою чудовищную ответственность — чудовищную бойню. Кроме того, не исключено, что, выиграв войну, он утратил себя как писатель: в конце концов, он был романтик и, вероятно, втайне считал, что любая победа лишена достоинства; попав в рай — пусть даже в тот иллюзорный буржуазный рай праздности, кретона и домашних шлепанцев, который он сам себе выстроил в последние годы как вынужденную подделку под прежнюю привилегированность, высокопоставленность и безопасность, — первым делом заметил, что там можно жить, но нельзя писать, потому что писательство и полнота жизни несовместимы. Сегодня его мало кто помнит, и, возможно, он заслуживает забвения. Одна из улиц в Бильбао носит его имя.

[28] Буквально: жизнь в замке (фр.). Здесь: праздность.

[17] Парадор — в Испании отель высокого класса, как правило, в сельской местности и зачастую в историческом здании (например, переоборудованном монастыре). Сеть парадоров начала развиваться в 1920-е гг., и первым открыл двери именно гредосский.

[14] Тертулия — важная часть испанской культурной жизни, особенно во второй половине XIX — первой половине ХХ века. Собрание группы людей с более или менее постоянным составом для обсуждения культурных, политических, социальных или иных тем. Тертулии происходили в кафе или барах и, как правило, получали название по названию заведения.

[13] Хуан Негрин (1892–1956) был премьер-министром Испании в 1937–1939 гг.

[16] Слово FE одновременно означает «вера» и является аббревиатурой словосочетания Falange Española — Испанская фаланга.

[15] Поход на Рим — состоявшийся в октябре 1922 года марш участников Национальной фашистской партии во главе с Муссолини. В результате фашисты получили власть в стране.

[21] Не двигайся / Позволь ветру говорить / Это рай (англ.) — строки из «Заметок к Канто CXX» Эзры Паунда.

[20] Хуан Ягуэ (1891–1952) — генерал армии Франко, командир так называемых африканских войск, состоявших из регулярных формирований, укомплектованных марокканцами, и Иностранного легиона.

[23] Народная олимпиада, задуманная как протест против Олимпийских игр в Берлине, должна была пройти в Барселоне 19–26 июля 1936 г., но не состоялась из-за начала Гражданской войны.

[22] «Народный Атеней» (Ateneo Popular) — название народно-просветительских кружков и клубов, действовавших в Испании начиная с 1880-х гг., особенно активно — в период Второй испанской республики.

* «Нравственное послание к Фабио» — стихотворение испанского поэта и военного Андреса Фернандеса де Андрады (1575–1648), снискавшее ему посмертную славу как образ-чик жанра горацианского дружеского послания в испанской литературе. Другие тексты Фернандеса де Андрады известны лишь по фрагментам, и их авторство до сих пор подвергается сомнению. Лирический герой, обращаясь к своему другу Фабио (возможно, его прототип — Алонсо Тельо де Гусман, коррехидор города Мехико, где служил автор), упрекает его в излишней амбициозности и увлечении придворными интригами.

[19] Аббревиатура происходит от инициалов основателя группировки Хуана Мануэля де Бенито.

[18] Ангелоподобная женщина (итал.).

[25] Буэнавентура Дуррути (1896–1936) — лидер испанских анархистов и командир крупнейшего анархистского вооруженного подразделения в годы Гражданской войны.

[24] Женералитат — перед Гражданской войной — региональное правительство Каталонии. В наши дни — высший орган самоуправления автономного сообщества Каталония, включающий парламент и правительство.

[27] Осмотрительное житье, опасное житье (итал.).

[26] Мавры (moros) — презрительное наименование, во времена Гражданской войны обозначавшее воевавших за Франко марокканцев.

Часть третья

Встреча в Стоктоне

Ядописал «Солдат Саламина» задолго до завершения моего газетного отпуска. Кроме Кончиты, с которой мы ужинали два-три раза в неделю, я тогда почти ни с кем не общался, день и ночь сидел в своей комнате за компьютером. Я работал как одержимый, с напором и постоянством, каких раньше в себе не подозревал, но конечная цель оставалась для меня не совсем ясной. Вроде бы я хотел написать своеобразную биографию Санчеса Масаса, сосредоточенную вокруг, казалось бы, анекдотического, но, возможно, на деле главного эпизода в его жизни — несостоявшегося расстрела в Эль-Кольеле, и через этот эпизод предложить свое толкование персонажа и в целом природы фалангизма, а точнее, мотивов, которые побудили горстку образованных утонченных мужчин, основателей Фаланги, ввергнуть страну