К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

Причину разрыва импульсной трубки Затеев не назвал. Конкретно по ней нигде ничего не сказано. Представляется, что совершенно точно установить причину разрыва импульсной трубки не представлялось возможным. Одно можно уверенно сказать, что вины личного состава в ее разрыве нет. Так как причина разрыва трубки не озвучена, то это дало возможность некоторым «технологам» от литературы пофантазировать по этому поводу, выдвигая свои версии. Оформилось две версии причин разрыва импульсной трубки — «ковровая» и «силовая».

Первую версию озвучил Затеев, но ясно, что не им она создана. Кто-то ему ее «удружил». Не дело командира корабля вникать в тонкости сварки металлов. Но она понравилась и писателю Н. Черкашину. В этой версии они нашли некую аналогию стихотворению С. Маршака про конницу, которая потерпела поражение, потому что не хватило гвоздя подковать коня.

В их версии таким «гвоздем» явился асбестовый коврик, которым заводской сварщик не прикрыл трубы 1-го контура, когда велась сварка. В результате такой оплошности искры и капли расплавленного металла попали на полированную поверхность трубопровода. В этом месте произошел местный перегрев металла, изменилась его микроструктура, а затем под воздействием высоких давления и температуры в присутствии ионов хлора образовалась микротрещина, приведшая впоследствии к разрыву трубы. В общем, капля расплавленного металла явилась тем гвоздем, которым была расковыряна дырка в импульсной трубке.

Что про это можно сказать?

Во-первых, никто наружную поверхность труб 1-го контура не полирует. В соответствии с требованиями чистоты к внутренним полостям 1-го контура трубы внутри сначала шарошат металлическим ершиком для удаления грязи и окалины. Затем пыжуют чистым батистом, чтобы не осталось ворсинок, обезжиривают спиртом и до запуска в работу оба конца трубы закрывают пробками, которые иногда забывают вынуть при сварке труб. Что и случилось на левом реакторе на К-19, когда из трубы 2-го контура забыли вынуть пробку.

Во-вторых, импульсная трубка располагалась вертикально, так что расплавленный металл к ней не прилипнет. Закон всемирного тяготения, знаете ли, существует…

В-третьих, на подводной лодке практически нет прямолинейных труб, все они изогнутые. Поэтому большинство участков труб 1-го контура сваривают в цехе, предварительно выгнув их по макету. Ведь качество каждого сварного стыка на трубопроводах 1-го контура проверяется при помощи гаммаграфирования. Эту проверку удобней проводить в цехе, нежели в трюме подводной лодки.

В-четвертых, нержавеющую сталь, из которой изготовлены трубы 1-го контура, сваривают аргонной сваркой. Она не дает такого снопа искр и брызг металла, как электродуговая сварка. Просто тлеет синенький огонек, расплавляя электродную проволоку в струе аргона.

В-пятых, межкристаллитная коррозия, вызванная воздействием хлор-ионов в условиях повышенных давления и температуры, приводит, в основном, к образованию свищей в трубопроводе, а не к разлому трубы.

Вторую версию, «силовую», запустил бывший начальник технического управления Северного флота контр-адмирал-инженер Мормуль Н.Г., который разрыв трубки связывает с опрессовкой 1-го контура реактора правого борта. И базу подвел — чтобы не срывать сроков сдачи первого атомного ракетоносца, происшествие скрыли, контур не освидетельствовали, вот оно и проявилось в неподходящий момент.

Лучшим доказательством, что это не так, может служить пример из служебной деятельности самого Николая Григорьевича. Через 20 лет после опрессовки 1-го контура на К-19 в результате ядерной аварии произошла опрессовка 1-го контура на ПЛА К-222 проекта 661. В этот раз слабым местом оказался компенсатор на всосе циркуляционного насоса. Ребром встал вопрос — что делать с реакторной установкой? Лодка и так до неприличия задержалась в ремонте. Вариант по замене всего оборудования, предложенный промышленностью, флоту не подходил.

И тогда Мормуль предложил самый простой вариант — заварить трещину на компенсаторе и провести гидравлические испытания 1-го контура. Если гидравлика пройдет нормально — допустить реактор к эксплуатации. Вот и все обследование 1-го контура. Гидравлика прошла без замечаний. Однако никто из представителей промышленности акт не подписал, кроме конструктора установки Шульженко. Командующий флотом Михайловский акт утвердил. Лодка вышла из ремонта и плавала с заваренным компенсатором до самой своей естественной смерти. А Мормуль до самой своей смерти гордился этим своим предложением по выходу из создавшегося, казалось, безвыходного положения, когда катастрофически срывались сроки выхода лодки из ремонта.

Таким же образом поступили и с реактором на К-19. Заменили на отсечном клапане сильфон, который лопнул при опрессовке, контур испытали гидравликой и допустили к дальнейшей эксплуатации. И за это решение Мормуль гневно осуждает строителей К-19, обвиняя их в том, что они своим решением заложили в реакторную установку бомбу замедленного действия. Какими мы становимся умными задним числом и принципиальными, когда самим не нужно нести ответственность! Интересно было бы узнать, как представлял себе инженер-контр-адмирал освидетельствование реакторной установки, уже побывавшей в работе?

Всем инженерам, которые солидарны с «силовой» версией, хотелось бы напомнить, что все элементы любой установки имеют определенный запас прочности, заложенный конструктором. Сильфон лопнул при давлении 400 кгс/см2. Давление в 1-м контуре при этом было кратковременным. Так что после опрессовки 1-го контура в материале труб не могли сохраниться остаточные явления, влияющие на их прочность.

К тому же из практики известно, что при превышении установленного давления в первую очередь страдают трубы большего диаметра, или происходит отрыв трубы меньшего диаметра в месте приварки к трубе большего диаметра. При этом в результате повышенного давления трубы раскрываются вдоль своей оси, а не поперек, как это произошло на К-19.

Вероятней всего, такой разрыв импульсной трубки мог произойти в результате резонансного явления. Трубка присоединялась к напорному трубопроводу, испытывавшему вибрацию от работы циркуляционного насоса. Сама трубка имела достаточно большой свободный пролет между креплениями.

Вероятно, был просчет конструкторов. Во всяком случае, в случившемся разрыве импульсной трубки вины личного состава нельзя усмотреть.

Миф второй: Нештатная система проливки реактора — единственный выход в борьбе с аварией

Оценив величину течи в 1-м контуре как максимально большую — разрыв трубопровода, инженеры-механики предложили охлаждение активной зоны реактора осуществить с помощью нештатной системы проливки, которую необходимо было смонтировать.

Система эта оказалась не только нештатной, но и весьма таинственной как для большинства членов первого экипажа К-19, так и для некоторых весьма заслуженных подводников, отдавших десятки лет жизни службе на подводном флоте. Таинственной в том смысле, что не все понимают не только, откуда бралась вода и чем она подавалась в реактор, но и такой практический вопрос, где взяли трубы для неё, и кто ее смонтировал.

У бывшего помощника командира В.Н. Енина свое представление о нештатной системе проливки: «Анатолий Козырев, Юрий Повстьев и Михаил Красичков сориентировались по месту и предложили систему проливки с использованием насосов вакуумирования».

«Насосы вакуумирования» —