Алексей Котиков - Евгений Иоников

class="p1">Первоначально, вероятнее всего, рассматривался вариант подчинения появившихся к тому времени подпольных групп под руководством одной, наиболее массовой и активной организации (в интерпретации Алексея Котикова – какой комитет считать основным и какой – дополнительным). Такой вариант объединения не мог не повлечь за собой споров о том, «кто в кого войдет»: Комаровская группа в состав нефтяников, либо наоборот, последние в лице Казинца и Григорьева присоединят к своей организации группу Степана Зайца.

Победы в развернувшемся споре достичь не смогли ни Казинец с товарищами, ни Заяц. В результате родился компромисс. Как это будет показано в соответствующей части нашего повествования, минский подпольный комитет был создан путем объединения двух названных подпольных групп. При этом, из контекста высказываний Алексей Котикова видно, что объединение состоялось не путем поглощения одной организацией всех остальных, а на равных условиях: «взяли и создали единый подпольный комитет партии»42, – без разделения на «основной» и «дополнительный». Правда, на выборах членов подпольного комитета «нефтяники» получили значительное преимущество. Из их числа в состав комитета вошли сразу трое – Исай Казинец, Константин Григорьев и Георгий Семенов, тогда как комаровских подпольщиков представлял в нем один Степан Заяц. Пятым членом комитета был избран Иван Ковалев – как уполномоченный ЦК. Подобное непропорциональное представительство не имело логики – если только объединение подпольных групп происходило на равноправных условиях. Впрочем, такое положение просуществовало недолго и в скором времени состав горкома пыл расширен почти вдвое – до девяти человек. Помимо «нефтяников», почти в полном составе вошедших с в состав комитета (всего в их группу входило семь или восемь человек) и чуть более многочисленной комаровской группы, в городе к этому времени проявили себя несколько других подпольных организаций – более многочисленных и активных в сравнении с учредителями горкома. Во-первых, это, разумеется, подпольщики железнодорожного узла, и, во-вторых, образованный еще в сентябре Военный совет партизанского движения (ВСПД), состоявший из «застрявших» в тылу военнослужащих РККА (в основном – командный состав): к концу года эта организация насчитывала в своих рядах до 300 человек, готовившихся к выходу в лес для ведения партизанской борьбы с немцами.

В скором времени возникший перекос был исправлен. В декабре 1941 года (по другим данным – в январе 1942) в состав комитета включили Вячеслава Никифорова (от «нефтяников»), Ивана Рогова (от военных (ВСПД)) и Василия Жудро (комаровская группа). От железнодорожников по рекомендации Казинца в подпольный комитет кооптировали Алексея Котикова43. Тот сомневался, имеет ли он право, как кандидат в члены партии, быть избранным в состав горкома, не противоречит ли это Уставу партии. Во время голосования члены партийного комитета высказали мнение, что в условиях подполья могут быть отступления от Устава и избрали его в состав комитета44 – в «обход» Кузнецова, который, по некоторым данным, не отличался особой активностью в подпольной работе.

Сам Кузнецов влияние подпольного горкома на низовые организации (по крайней мере – на подпольную группу железнодорожного депо) характеризовал довольно сдержанно: «Группа у нас была большая, набрали много людей, и, должен сказать, что особенно конкретного руководства не было. Был 1—2 раза Ковалев, Славка [Казинец] … Непосредственную связь [с ними] осуществлял от нашей организации Котиков, который был больше связан с городом, он непосредственно соприкасался с членами партийного комитета.»45

Вопрос о руководителе минского подпольного комитета до сегодняшнего дня вызывает споры. На первых допросах в органах НКВД Алексей Котиков безоговорочно, как само собой разумеющийся факт, указывает на Ивана Ковалева как на избранного на первом заседании секретаря городской подпольной партийной организации. (см., например, протоколы допросов Котикова от 25 декабря 194246 года, от 30 декабря того же года47). «Инициатором создания горкома был Ковалев, который имел на это полномочие ЦК. Он же утверждал состав членов горкома. Минский горком под руководством Ковалева, как секретаря горкома, провел большую работу», – читаем мы в показаниях Котикова, данных на его первом, вероятно, допросе в качестве арестованного, состоявшемся 18 декабря 1942 года.48

Позднее он несколько раз поменяет свое мнение. В период работы Комиссии ЦК КПБ по вопросам минского подполья (вторая половина 1950-х) лавры руководителя подпольного горкома с момента его организации до первого разгрома весной 1942 года Котиков отдает Исаю Казинцу49, а еще позже, в 1980-х годах, обращается с заявлением к первому секретарю ЦК КПБ Тихону Киселеву, в котором вновь обосновывает первенство Ивана Ковалева в этом вопросе50.

Подробнее о «метаниях» Алексей Котикова и о спорах о первенстве Ковалева и Казинца в руководстве горкомом мы поговорим в соответствующей части нашего повествования. Сейчас же вернемся к деятельности подпольного горкома партии в первые месяцы его существования.

Мартовский разгром

До весны 1942 года особых событий не происходило. Главную задачу комитет видел в организации партизанских отрядов. Члены горкома подбирали и отправляли людей в возникшие вокруг Минска отряды, снабжали их медикаментами и оружием. Основной контингент для их пополнения искали среди гражданского населения Минска (особенно много людей отправили из числа железнодорожников – подпольная организация в железнодорожном депо продолжала действовать) и скрывавшихся в городе командиров РККА и бежавших из лагерей военнопленных красноармейцев. Последние две категории партизанских резервов находились в ведении Военного Совета партизанского движения (ВСПД) Ивана Рогова, Сергея Антохина и Ивана Белова, которые снабжали военных поддельными документами и выводили их из города. Исай Казинец отвечал за связи с еврейским гетто, в том числе через него осуществлялся вывод молодежи из гетто в партизанские отряды. О созданных с участием горкома и Военного Совета отрядах (отряды Воронянского, Ничипоровича, Осташенка, Никитина и др.) мы рассказывали в очерке «ВСПД. Рогов, Антохин и Белов». Здесь же отметим следующее.

Вывод людей в отряды проходил по единому, заранее разработанному сценарию. «За каждым членом горкома был закреплен определенный район города, от которого шли связи к предприятиям, улицам и лагерям военнопленных. За каждого подобранного для отправки несли персональную ответственность люди, которые подбирали кадры и рекомендовали их горкому – во избежание засылки немецкой агентуры.

В день прихода связного от того или иного отряда, ставились в известность члены горкома, которые готовили группу для вывода из города.»51

Это была непростая задача. Бывали удачные попытки – как, например, отправка группы военных в Руденский район во главе с батальонным комиссаром Бывалым в конце декабря 1941 года (см. очерк «Жан»). Случались и неудачи.

Алексей Котиков поведал о попытке создания Ратомского отряда. На его формирование был поставлен капитан Красной Армии, окруженец Фомин. Перед выводом людей из города, ответственные за организацию отряда (Казинец, Котиков и Кузнецов) послали Фомина в разведку – подыскать место для его размещения. В оговоренные сроки они отправили в район Ратомки более 80 человек бывших военнопленных. Выходили с Грушевского поселка, Фомин должен был встретить людей за городом, но не явился в условленное место. Все 80 человек вынуждены были вернуться назад. Вскоре в город явился и Фомин. Но в Минске к этому времени (двадцатые числа марта 1942 года) уже начались аресты. На проваленной конспиративной квартире горкома Фомин был арестован52, и, как утверждал Алексей Котиков, на следствии «вел себя хорошо», дал согласие работать в качестве тайного агента и из-под стражи был освобожден. Аккуратно выполнял задания гестапо, за что они ему предоставили жилой дом с обстановкой.53

Мартовский разгром 1942 года минское подполье переживало тяжело. Массовые аресты в городе продолжались до апреля. В несколько дней городской партийный комитет и Военный Совет были обезглавлены. Полиции безопасности и СД удалось захватить живыми членов горкома Исая Казинца («Славка»), Георгия Семенова («Жорж»), и Степана Зайцева («Заяц»), а также все руководство ВСПД (Иван Рогов, Сергей Антохин и Иван Белов).

Вместе с ними пострадали многие рядовые участники подполья. Как сообщает Котиков, «одномоментно» были раскрыты несколько конспиративных квартир. После проведенных арестов там были оставлены засады. Только в одной такой засаде, устроенной в доме №34 по улице Чкалова, немцы в течение трех дней (25, 26 и 27 марта) схватили около 60 человек, имевших неосторожность явиться по этому адресу. По официальным данным СД, опубликованным