Аффекты войны. «Я» перед лицом смерти - Эрнст Юнгер

* * *

Переходя от фактов к сфере вымысла, отметим, что «Илиада», «Песнь о Роланде» и «Песнь о Нибелунгах» — это всего лишь три примера из бессчетного множества литературных шедевров, темой которых была война. Все эти художественные повествования обязаны своей славой тому факту, что каждое из них, по сути, представляет собой хвалебную песнь тем, кто рисковал своей жизнью на войне, а также описывает подвиги этих героев.

Опять же, начиная с барельефов дворца царя Ашпгурбанипала, фризов Парфенона и заканчивая полотнами Рубенса, многие величайшие произведения изобразительного искусства самых разных эпох изображают людей и армии в разгар сражения. Когда бы ни войны или, вернее, борьба как таковая, полки многих книжных магазинов, посвященные истории, были бы почти пустыми. Уже Геродот, «отец истории», объясняет свое решение взяться за перо необходимостью записать сведения о «великих и славных подвигах» людей, под которыми, безусловно, он не имел в виду успехи этих людей в разведении домашней птицы. Позже его примеру последовали Фукидид и Тит Ливий — и это лишь двое из числа величайших авторов. С тех пор и до наших дней никогда не возникало сомнений, что война, вымышленная или реальная, не только «делает» историю захватывающей, но и сама история увлекательна только тогда, когда она связана с войной.

Тот факт, что война доставляет (или может доставлять) величайшее наслаждение, также очевиден из истории игр. Начиная с состязаний древнегерманских племен, описанных Тацитом, и заканчивая современным футболом, самыми популярными играми всегда считались те, которые либо имитировали сражения, либо предлагали им «облегченную» замену. Фраза Авенира, слуги Иевосфея: «Пусть встанут юноши и поиграют пред нами» (II Царств, 2:14) — звучит так, будто речь идет о какой-то безобидной игре. На самом деле за ней последовала кровавая рукопашная схватка, в которой все двадцать четыре участника были убиты. Предпоследнее и самое захватывающее состязание, проведенное Ахиллом на могиле Патрокла, представляло собой вооруженный поединок между двумя величайшими ахейскими героями, Диомедом и Аяксом; единственное его отличие от реального боя состояло в том, что он был прекращен лишь в последний момент, когда сверкающее копье уже почти проткнуло горло Аякса.

Читателю не следует совершать распространенную ошибку и смотреть свысока на такие игры, считая их приемлемыми разве что для кровожадных дикарей. Не было, наверное, большего христианина, чем Августин; в своей «Исповеди» он ярко описывает то, как бои гладиаторов в Риме могли превратить зрителей в беснующихся одержимых даже против их воли.

Не следует упускать из виду и тот факт, что сама битва часто считалась не просто зрелищем, а величайшим из всех мыслимых зрелищ. Начиная со времени Трои, где женщины собирались на стенах и наблюдали за поединком между Ахиллесом и Гектором, в истории было множество примеров, когда возбужденные зрители стекались к месту поединка, чтобы понаблюдать за ходом битвы. В эпоху раннего Средневековья, когда само мышление о войне облекалось наполовину в юридические термины, были случаи, когда даже место проведения боя выбиралось заранее, обычно на лугу, неподалеку от берега какой-нибудь реки — специально для того, чтобы народ мог собраться и посмотреть бой; в конце концов правосудие должно было не просто восторжествовать, но и восторжествовать наглядно. В хрониках Фруассара можно найти много эпизодов, когда армии рыцарей прекращали битву и, опершись на свои мечи, наблюдали за поединками отдельных рыцарей или групп, подобно тому, как вокруг пары уличных бойцов быстро собирается толпа зрителей.

Обращаясь к более позднему Средневековью, мы видим, что битва при Айзенкуре была такой же жестокой, как и другие; более того, ей было суждено закончиться печально знаменитой резней. Однако, что типично для той эпохи, даже тогда, когда противники убивали друг друга, их герольды собирались на близлежащем холме и наблюдали за происходящим.

* * *

С изобретением огнестрельного оружия рассредоточение войск усилилось, а линия фронта удлинилась. Это привело и к тому, что зрители стали подвергаться опасности стать жертвой шальной пули, что, в свою очередь, осложнило наблюдение за сражениями и увеличило связанный с этим риск. Тем не менее Вандервельде Младший был лишь самым прославленным среди бесчисленного множества художников, которые, начиная с конца XVII в., присутствовали при сражениях и на суше, и на море. Выполняя заказ либо работая по собственной инициативе, живописцы-баталисты изображали происходящее и продавали готовую картину.

В 1861 г. тысячи нарядно одетых вашингтонцев собрались, чтобы понаблюдать за первым сражением при Булл-Ране. Они вели себя так, как будто находились на пикнике, но в конце концов им пришлось спасаться бегством, когда войска конфедератов одержали неожиданную победу. Но даже этот опыт недолго удерживал их от соблазна: когда в марте 1862 г. на Хэмптонском рейде между броненосцами «Мерримак» и «Монитор» завязался бой, берега по обе стороны бухты снова были усеяны зрителями.

Перспектива убежища в метро. Художник Генри Мур

И в наши дни каждый, кто когда-либо оказывался свидетелем воздушного боя, может впоследствии поведать о мертвой тишине в рядах публики, прерывистом дыхании, одобрительных возгласах или тяжелых вздохах, вырывающихся у зрителей всякий раз, когда клубы черного дыма сообщали о том, что очередной самолет сбит. Более того, на каждого, кто когда-либо видел все это в реальности, приходится тысяча тех, кто платят за возможность прочитать об этом в газетах юли увидеть подобное на экране.

Таким образом, традиционная стратегическая мысль «поставила повозку впереди лошади». Опасность — это нечто большее, чем просто характеристика обстановки, в которой ведется война; с точки зрения участников войны и зрителей, опасность относится к числу наиболее притягательных аспектов войны. Если бы война не подразумевала бравирование опасностью, игру и жизнь с нею, а также ее преодоление, то не только потеряло бы смысл участие в сражении, но и сама война стала бы невозможна. Для победы над опасностью необходимы такие качества, как смелость, гордость, преданность и решимость. Таким образом, опасность может заставить людей превзойти самих себя, понудить их стать чем-то большим, нежели они есть на самом деле и наоборот, решимость, преданность, гордость и отвага имеют смысл и проявляются только перед лицом опасности.

Одним словом, опасность — это то, что заставляет вращаться маховик войны. Как и в любом спорте, чем сильнее опасность — тем больший вызов она бросает человеку и тем больше славы приносит ее преодоление.

Опасность — даже «суррогатная» или мнимая — объясняет популярность многих развлечений, начиная от «русских горок» и заканчивая опасными, но бессмысленными выходками, такими как прыжки со скалы, многие из которых занесены в Книгу рекордов Гиннесса. Виды спорта, требующие концентрации усилий, такие как