Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик

во время их поездки в Германию. Как и в России, так и за рубежом охрана высокопоставленных лиц осуществлялась службой наружного наблюдения, а с 1906 года её осуществляли ещё и филёры Дворцовой охраны.

Однако были ситуации, когда за членами царской фамилии устанавливалась не только охрана, но и наблюдение. Так, сохранились документы, свидетельствовавшие о наблюдении в Париже за княгиней Е.М. Юрьевской, морганатической женой Александра II. Особо тщательное наблюдение было установлено осенью 1912 года за Великим князем Михаилом Александровичем. Связано это было с ухудшением состояния здоровья наследника Алексея во время пребывания царской семьи в Спале, в случае смерти которого Великий князь Михаил становился наследником престола. Узнав об этом, Великий князь и его гражданская жена Н.С. Вульферт поспешили оформить свои отношения. Они знали, что в России им обвенчаться не удастся и срочно выехали за рубеж.

Групповой снимок членов дворцовой охраны, агентов заграничной агентуры Департамента полиции, немецкой полиции, принимавших участие в охране царской семьи во время её приезда в Дармситадт

Специально для наблюдения за ними был послан за границу генерал А.В. Герасимов с широкими полномочиями вплоть до ареста Великого князя! Впоследствии в книге воспоминаний, написанной за рубежом, Герасимов сообщал: «В моё распоряжение поступило 4 или 5 филёров нашего Парижского отделения во главе со старым испытанным работником последнего Г. Бинтом. Я дал им соответствующие инструкции. За Великим князем удалось установить точное наблюдение… При всех поездках и выходах Великого князя сопровождали агенты. Особенно обязаны они были следить за посещением Великим князем церквей. Если бы в церковь отправились одновременно и Великий князь, и госпожа Вульферт, агенты должны были немедленно сообщать об этом мне, и я должен был мчаться для того, чтобы выполнить высочайшую волю относительно ареста Великого князя». Однако миссия Герасимова не увенчалась успехом. Дезориентированный нанятой им прислугой в доме Великого князя, он выехал в Ниццу, в то время как Великий князь с Вульферт выехал в Вену, где обвенчался в сербской церкви.

В целом же Бинт вполне оправдал оказанное ему доверие. В фонде Г. Бинта, поступившем в Советский Союз после его смерти в 1929 году, и в составе Пражского архива из Чехословакии имеются списки русских подданных, живших в Париже, за которыми велись наблюдение, обзоры деятельности русской и польской эмиграции за 1915,1916 годы, материалы филёрского наблюдения за В.И. Лениным, М.М. Литвиновым, Д. 3. Мануильским, Ю.О. Мартовым, Л.Д. Троцким. Сохранились записные книжки Бинта с его пометками и донесения его агентов. Здесь же документы, связанные с наблюдением за Великим князем Михаилом Александровичем и Н. Вульферт, и их фотографии, выполненные агентами. Будучи одним из самых старых сотрудников заграничной агентуры, он имел тесные связи и достаточно хорошие контакты со всеми её руководителями уже после их отставки. После октября 1917 года Г. Бинт работал на Советскую Россию вплоть до 1925 года.

В период Первой мировой войны деятельность заграничной агентуры приобрела несколько иное направление. Специальным распоряжением министра внутренних дел А.Д. Протопопова по просьбе графа П.А. Игнатьева (начальника русской контрразведки в Париже) Красильникову было дано поручение заняться некоторыми вопросами, связанными с военной контрразведкой. В связи с военным временем приходилось выполнять обязанности военной цензуры. Вся эта работа проводилась заметно сузившимся кругом секретных сотрудников, так как большая часть из них была призвана в армию. Чем дальше, тем больше заграничная охранка требовала к себе внимания. В то же время руководство Департамента, перегруженное массой других дел, не находило времени на руководство ею.

А.Д. Протопопов

В этой связи представляют интерес показания одного из последних руководителей Департамента полиции Е.К. Климовича, данные им в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства (ЧСК) 19 марта 1917 года: «Это совершенно бесполезное, дорогостоящее и съедающее наш бюджет учреждение, — говорил он, предполагая, что охранка стоила 150 000 рублей в год (один только Красильников получал около 14 тысяч), — Красильников представлял по существу, на мой взгляд, пустое место, он плохо разбирался в получаемых им сведениях… иногда Департамент полиции страшно озадачивал своими донесениями. Видно было, что человек присылает целую кипу сведений, в которых он разобраться не может, которые нас волнуют и тревожат, и пугают, и мы должны посылать ему запросы, выяснять обстоятельства дела. У меня было желание его сменить».

Рассматривая донесения и материалы заграничной охранки последних лет её существования, нельзя сказать, что она не справлялась с поставленными перед ней задачами. Многое зависело от организации работы и тех лиц, которые её возглавляли. И надо помнить, что в период войны круг деятельности её сузился в плане борьбы с революционным движением и принял несколько иное направление. Красильников действительно давал в Департамент большой фактический материал без аналитических записок, подробно описывая деятельность и жизнь российской эмиграции и, очевидно, считая, что отбором и анализом посылаемой документации должен заниматься Департамент полиции. Но в словах Климовича, сказанных о заграничной охранке, сквозит и ещё определённое недоброжелательство к Красильникову, ставленнику товарища министра внутренних дел Курлова. Да и оклад Красильникова был «бельмом» на глазу Департамента. Никто из бывших руководителей заграничной охранки не получал такого оклада, который превышал на 4 тысячи рублей оклад директора Департамента (его начальника)!

II. Исторические портреты

Анатолий Фомушкин

Главный филёр Российской Империи Е.П. Медников

Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаённого, что не вышло бы наружу.

Евангелие от Марка

Удивительна судьба этого незаурядного человека: самородка, прошедшего тернистый путь от самых низов полицейского сыска и достигшего высочайшей вершины на жандармском небосклоне. Его головокружительная карьера на поприще наружного наблюдения являлась постоянным предметом зависти многих высокопоставленных чинов Департамента полиции. Вместе с тем столь же многим он внушал уважение своим высочайшим профессионализмом.

Евстратий Павлович, по имеющимся данным, родился в декабре 1856 года. Он происходил из ярославских торговцев, отличавшихся смекалкой, пронырливостью и хитростью. Степенный и трезвый образ его жизни определялся принадлежностью к старообрядцам, не допускавшим употребления вина и табака. Но на протяжении нескольких десятилетий ничто не предвещало его будущей поистине всероссийской известности, пусть в узком кругу специалистов политического розыска. После солдатской службы, которую он закончил унтер-офицером, Евстрат обосновался в Москве. Служил городовым, полицейским надзирателем, имел свой домик и приусадебное хозяйство. Всё как у сотен и тысяч подобных ему. В конце 80-х годов XIX века Медников был принят на службу в Московское охранное отделение рядовым филёром. Опять