Аффекты войны. «Я» перед лицом смерти - Эрнст Юнгер

Напротив, война, которую ведет сильная сторона против слабой, проблематична по той же самой причине. С течением времени в результате боевых действий две стороны начинают уподобляться друг другу вплоть до момента, когда противоположности сближаются, сходятся и меняются местами. Слабость превращается в силу, а сила — в слабость. Главная причина, стоящая за этим феноменом, состоит в том, что война, по всей видимости, наиболее подражательный вид деятельности из всех, известных человеку.

Весь секрет победы заключается в том, чтобы попытаться понять врага, дабы перехитрить его. Тем самым инициируется процесс взаимного обучения сторон. Даже тогда, когда борьба уже идет, каждая из сторон в процессе корректирует свои тактические приемы, используемые средства и, что самое важное, укрепляет свой боевой дух, с тем чтобы стать равной противнику. Рано или поздно наступает момент, когда обе стороны становятся уже неотличимы друг от друга.

Малым и слабым силам, противостоящим большому и сильному противнику, требуется очень крепкий боевой дух, чтобы компенсировать свои недостатки в других отношениях. Однако поскольку выживание в такой ситуации уже само по себе большой подвиг, этот боевой дух будет укрепляться с каждой победой, даже небольшой. Напротив, мощные вооруженные силы, сражающиеся со слабым противником в течение более или менее продолжительного времени, почти наверняка столкнутся с падением боевого духа, ведь ничто не бывает столь бесплодным, как бесконечная череда побед, которые нужно повторять снова и снова.

Отдавая себе отчет в существовании этой проблемы, такие армии часто старались компенсировать солдатам психологический дискомфорт снабжением тех мелкими предметами личного потребления; вспомним пиво со льдом, которое доставляли на вертолетах американским подразделениям, сражавшимся во вьетнамских джунглях, и еще более нелепый пример с передвижными банками, которые сопровождали израильские войска в Айване.

Однако никакие блага не могут перевесить тот неумолимый факт, что борьба со слабым противником унижает того, кто ее ведет, и таким образом лишает оснований саму цель этой борьбы. Тот, кто уступает слабому сопернику, — проигрывает; и тот, кто одерживает победу над ним, — тоже проигрывает. В таком предприятии не может быть ни выгоды, ни нести. Если действия по подавлению явно слабого противника повторяются достаточно регулярно, то с неизбежностью смены дня и ночи настает момент, когда все это военное предприятие терпит крах.

* * *

Еще одна очень важная причина того, почему с течением времени сильная и слабая стороны уподобляются друг другу и даже меняются местами, кроется в том, что две стороны находятся в разном положении с моральной точки зрения. Нет такой границы, которую нельзя было бы переступить в случае крайней нужды. Отсюда следует, что тот, кто слаб, может пойти на все, прибегнуть к самым коварным методам и совершить любую жестокость, не лишаясь при этом политической поддержки и, что еще более важно, не вступая в компромисс со своими собственными моральными принципами.

Напротив, почти все, что делает (или не делает) сильный, в каком-то смысле ненужно, излишне, а потому жестоко. Для сильного единственным выходом будет одержать быструю победу, дабы избежать худших последствий собственной жестокости; единичный акт беспощадной жестокости в итоге может оказаться более милосердным, чем продолжительное ее сдерживание. Ужасный конец лучше, чем бесконечный ужас, и вдобавок такая тактика намного эффективнее.

Представьте себе в порядке аналогии ситуацию с кошкой и мышью. Размеры мыши не позволяют ей мучить кота, хотя она способна довести его до безумия, но это совсем другое дело. Поэтому кот должен сразу убить мышь. Если он этого не сделает — из-за его внушительного размера и силы его действия будут выглядеть излишними, а следовательно, жестокими.

Поскольку ни о коте, ни о мыши нельзя сказать, что они руководствуются моралью и совестью, все это относится к людям независимо от того, на чьей стороне объективная справедливость.

Что еще важнее, вопрос о том, кто прав, а кто не прав, в большой степени зависит от соотношения сил. Начиная со времен Троянской войны, легенды, сложенные об исторически существовавших военных организациях, таких, как, например, Армия Северной Вирджинии и Германский африканский корпус, являются красноречивым свидетельством одной истины: не правое дело делает войну «хорошей», а наоборот, «хорошая» война делает дело правым, особенно в ретроспективе. Если Гектор выглядит самым человечным и привлекательным из всех главных героев Гомера — пожалуй, он единственный, в отношении кого никогда не употреблялись жесткие эпитеты, — то это потому, что, командуя слабыми и обреченными на поражение, он попросту не мог не быть именно таким. Хорошая война, как и хорошая игра, уже по определению является войной, ведущейся против соперника, который по крайней мере так же силен, а в идеале даже сильнее, чем ты сам.

Войска, которые не верят в правоту своего дела в конце концов откажутся воевать. Поскольку бороться со слабыми уже низость, стечением времени последствия такой борьбы непременно поставят сильную сторону в невыносимое положение. Постоянно подвергаясь провокациям, они виноваты, если действуют, и так же виноваты, если бездействуют.

Если они не отвечают на непрерывное провоцирование — тогда, вероятно, их боевой дух будет сломлен, потому что пассивное ожидание самая трудная игра из всех. Если же они будут наносить ответные удары, сама слабость противника автоматически означает, что они опустились до жестокости и, поскольку большинство людей по натуре не могут долгое время быть садистами, в конце концов они сами себя возненавидят.

Ненависть к самим себе легко приведет их как войско к распаду, мятежу и капитуляции. Солдаты сожгут свои военные билеты, сбегут из страны, сядут в тюрьму, начнут употреблять наркотики, даже прикончат своего командира или совершат самоубийство — сделают все, что угодно, лишь бы избежать унижения, которое неизбежно сопровождает сильного в борьбе против слабого противника.

Тех же, кто все-таки сражается, вряд ли ожидает лучшая участь: возвратившись с «поля боя», они обнаружат, что к ним относятся как к изгоям, а не как к героям.

Такой исход неизбежен. Часто вывод войск, как это было во Вьетнаме, единственная альтернатива полному краху.

* * *

Поскольку сама борьба со слабым противником провоцирует эксцессы, на самом деле она и есть эксцесс, она обязывает сильную сторону установить внутренний контроль — в форме законов, уставов и правил применения силы. Например, в штаб-квартире генерала Уэстморленда разработали определенные правила ведения боевых действий, включая тактические удары с воздуха, артиллерийский огонь и огонь по наземным целям. Инструкции раздавали войскам по прибытии в страну, а потом каждые полгода в них вносили необходимые поправки.

Проводя операции в условиях сложного городского рельефа, израильские войска, воюющие против интифады, подчинялись еще более запутанным правилам. Оружие