Я дрался в Новороссии! - Федор Дмитриевич Березин

Снова забухало.

От близких разрывов фуфайки шевелились как живые.

- Да что ж они всё!.. - простонал женский голос.

- "Гвоздиками" лупят, - сказал кто-то знающий. - А до того "васильками".

- А "гвоздика" - это что такое? - спросил Ян, подняв голову от рисунка.

- "Гвоздика", парень, - это такая самоходка, пушка на гусеничном ходу. Как танк. А "василек" - миномет, труба на станине, с сошками.

- А они фашистские?

- Знамо дело, раз по нам бьют.

Ребенок в коляске заплакал, но его сразу взяли на руки, прижали к себе, забаюкали: аа-аа-а, аа-аа-а. Ян чуть сам не заревел, но подумал, что лучше потерпит до мамы, а пока нельзя. Он, конечно, всхлипнул, но совсем неслышно.

Над подвалом в альбоме построились этажи, сужаясь к небу. Этажи накрыла крыша. Фашистскую самоходку Ян нарисовал справа - из толстого черного дула рвался огонь. Как изобразить миномет он не знал, поэтому просто рядом с самоходкой поставил черных человечков, от которых тоже шел огонь. У человечков был флаг с фашистским крестом. Несколько сине-красных колючих взрывов, будто кусты, выросли у дома.

Подвальная дверь вдруг хлопнула. Дохнуло дымом, и в помещение, пригнувшись, нырнула тень, при освещении оказавшаяся молодым парнем в камуфляже.

- Все, зарядил заразу.

Достав мобильник, он сразу подсел к столу, чумазый, с челкой, свесившейся на глаза.

- Ну и не томи уже, - опустился рядом хромой.

- Сейчас выкручу на полную.

Телефон в руке парня захрипел и заплевался помехами. Ш-ш-ш. Хромой мужчина, морщинистый, бровастый, прислушиваясь, поворачивал голову то одним, то другим ухом.

Ян тоже стал прислушиваться.

- ...красная... мимо блокпоста... - неожиданно раздался голос из телефона. - На Рудакова - две воронки... Северной окраине вообще не сладко...

- Это кто? - тихо спросил Ян.

- Это пацан на крыше с биноклем передает, - ответил хозяин мобильника. - Через квартал отсюда.

Ш-ш-ш...

От долгого шипения у всех синхронно вытягивались шеи.

- ...лупят "гвоздиками" по блокпостам у заправки... наши попрятались в траншее... в лесополосе перебежки... ...поймешь, кто...

Даже взрывы казались тише.

Ш-ш-ш...

- Четыре танка со стороны Артемовска... бмп-2, автобус с нациками... ...ля! Лупят по жилым домам! По частному сектору!

Полная женщина, сидящая рядом с Яном, вскрикнула:

- Там же мои!

Ладонь ее замерла на груди.

- Вот, возьмите, - кто-то передал женщине таблетку, - под язык.

Ш-ш-ш...

- ...пара "сушек", кружит... передают, колонна техники из-под Донецка... лупят, как в копеечку...

Хромой, слушая, покачивался.

- А "сушка" это бублик такой? - шепотом спросил Ян.

- Нет, - повернул голову парень с телефоном. - Самолет это. Су.

Ш-ш-ш...

В пустом шипении Ян успел нарисовать над домом самолет с крестами. Для второго самолета не хватило места, и получились только крыло и хвост.

Что вам надо? - спросил их Ян. Улетайте. Мы вас не хотим.

- ...уки! - разразился возгласом телефон. - Бьют по подстанции! ...метами с холма...

Ш-ш-ш...

- ...женцы, человек пятнадцать... по обочине дороги... куда-то они не туда, прямо на укропов...

Дом содрогнулся. Что-то посыпалось, зазвенело снаружи.

- Это в нас попали, в нас!

- Миной, скорее всего, по верхнему этажу.

- Ничего, ничего. Живы же.

Ш-ш-ш...

- Тише, - сказал парень, и все примолкли.

- ...беженцы... - глухо прозвучал в подвале голос из телефона. - ...дут, машут руками... ...ля... - голос на мгновение умер и воскрес, омертвелый, клокочущий: - ...треляли из стрелковки и кпвт, всех... Звери, суки штопанные! И детей!

- Твари, - сквозь зубы произнес хромой.

Кто-то зарыдал. Ян с удивлением посмотрел на свои сжавшиеся кулачки.

Ш-ш-ш...

- "Сушка" влупила... кажется, нурсами... по рынку...

- Я их зубами, - выдавил кто-то, - зубами! Никому пощады! Только увижу - всех! Не могу...

Говорящий, сутулясь, вышел в проем, заходил там тенью.

- Вот так, Янчик, - сказала полная женщина, проведя ладонью по его макушке.

По щекам ее бежали слезы.

- Не плачьте, тетя, - сказал ей Ян. - Я сейчас их всех...

Ш-ш-ш...

- Стрельба... - проговорил телефон. - Минометами еще раз по окраине... "сушки" на второй заход... Ненавижу... трупы лежат...

Многие плакали. Ян не заметил, что тоже плачет. Он сжал фломастер в руке. Это оказался красный фломастер, самый-самый нужный.

Вы - фашисты, прошептал Ян нарисованному самолету. И закрасил его - словно фашиста охватил огонь.

Вот так.

- Есть! - завопил телефон. - Есть! Сбили "сушку"! Какие молодцы!

Кажется, парень на крыше затанцевал - потому что эфир наполнился бряканьем, уханьем и звяканьем каких-то железок.

- Так! - сказал хромой, стукнув по столу.

- Горит!

Ян в это время зачеркал крыло и второму самолету.

- ...ля! - заорал парень на крыше чуть ли не во все горло. - И второй достали! Отлетался, сука! За всех, за всех!

Он захохотал.

А Ян подышал на кончил фломастера и взялся за танк.

Зеленым он потом хотел еще нарисовать наших.

Пашка

Мамка начала собирать его с ночи. Приготовила квиток, свидетельство о рождении, иконку бумажную, портретик Бандеры, памятку с гимном и рубашку желтую с надписью на нагрудном кармашке Слава Україні!

А утром Пашке показалось, что она и не ложилась. Как засыпал он - мамка собирала ему рюкзак, так и проснулся - все то же. Тетрадь. Носки в полоску. К рубашке - синие штаны. Моток ленты желто-синей. Чай в бутылке.

Они, конечно же, спели гимн. На два голоса у них хорошо выходило. Еще бы батя был, так вообще! Соседи за стенкою тоже пели.

 — Ще не вмерли України, ні слава, ні воля...

В гимне было много торжественности и грусти. Мамка глотала слезы, Пашка тоже пару раз шмыгнул носом.

 — ...І покажем, що ми, браття, козацького роду.. .

Он замерз, пока стоял на холодном полу.

Батареи работали еле-еле, потому что москали не хотели давать газ. Но зиму как-то пережили, а значит, Украине - слава!

Мамка согрела ему на электрической плитке немного воды, и Пашка помылся. Сначала чуть-чуть горячей из ковшика, затем - заряд ледяной из душа. Как он не старался не стучать зубами назло москалям, а челюсти сами находили друг друга.

— Це контрастний душ, Павлик, дуже корисний, ніяка хвороба тебе не візьме, — приговаривала мамка, мочалкой натирая ему плечи.

Потом они смотрели телевизор.

Президент