Убить Гитлера: История покушений - Дэнни Орбах

соседям адмирала уже было известно, что он готов прийти на помощь, и Канариса засыпали просьбами. Аннемари Концен, крещеная еврейка, попросила помочь ее матери, попавшей в концлагерь. Государство считало Аннемари чистой еврейкой, и она жила в постоянном страхе депортации на Восток. Когда ее муж-ариец умер, защитить женщину оказалось некому. Ей пришлось уехать из собственного дома и перебраться с дочерьми Ирмгард и Габриэле в маленькую квартирку неподалеку от жилья Канариса. Ирмгард была одноклассницей Бригитты, дочери адмирала, дружеские отношения связывали также и матерей девочек. В 1940 г. Аннемари рискнула напрямую обратиться к адмиралу по поводу своей матери.

Канарис не мог отказать. Через своего личного курьера Вильгельма Шмидхубера он разыскал женщину в концентрационном лагере Гюрс на юге Франции. По приказу своего командира Шмидхубер снабжал мать Аннемари и других еврейских узников одеждой, едой и деньгами. Несколько позже глава абвера сумел добиться для женщины разрешения покинуть Гюрс и эмигрировать в Аргентину. (Это не такое невероятное событие, как может показаться. Разрешение на эмиграцию из Гюрса по разным каналам получили 2000 заключенных.)

К сожалению, мать Аннемари отказалась, поскольку не хотела оставлять других заключенных. Это решение оказалось роковым: после 6 августа 1942 г. немцы отправили бо́льшую часть заключенных-евреев Гюрса в Освенцим и другие лагеря смерти. Эта трагедия сильно повлияла на Канариса, и он решил во что бы то ни стало спасти Аннемари и ее дочерей. Такая возможность представилась в конце 1942 г. Ханс фон Донаньи предложил грандиозную операцию по спасению евреев и обращенных евреев под прикрытием шпионской миссии. Канарис немедленно согласился и попросил включить в список Аннемари Концен и ее дочерей. Некоторые сообщают, что он сделал это отчасти по просьбе своей жены Эрики[404].

Канарис не только содействовал спасательным операциям, но и выступал против зверств на оккупированных территориях, особенно против действий отрядов СС «Мертвая голова». Позже он практически единственный публично возражал против убийства советских комиссаров и практики морить голодом русских военнопленных[405]. Среди всех начальников отделов Верховного главнокомандования вооруженных сил Канарис был единственным, кто так поступал.

И все же адмирал знал, что большинство его солдат и офицеров – верные нацисты. Как показано в обстоятельном исследовании Винфрида Майера, посвященном роли абвера в холокосте, агенты абвера на территории СССР были глубоко вовлечены в операции по уничтожению людей, и самым известным примером здесь, вероятно, является тайная полевая полиция (Geheime Feldpolizei) – контрразведывательное подразделение, формально подчинявшееся абверу. Основной задачей этой военной полиции была зачистка фронта от предателей, шпионов и других «враждебных элементов». Однако в ходе операции «Барбаросса» ассоциироваться со всеми вышеперечисленными категориями все чаще стали евреи, и потому их массово устраняли и армия, и полиция, и СС. Тайная полевая полиция проявляла такую активность в этих операциях, что практически превратилась в айнзацгруппу. Ее глава был очень близок с шефом СД Гейдрихом. Формально он подчинялся Канарису, но фактически отчитывался перед службой безопасности СС[406].

По мере продолжения массовых убийств не прекращались и попытки спасти немногих счастливчиков. В марте 1941 г. высшее командование абвера затеяло очередную спасательную операцию. Она была амбициозна по размаху и, что довольно примечательно, начиналась не как гуманитарная, а как коммерческая. В течение нескольких месяцев Гарри Хамахер, директор фирмы Brasch & Rothenstein в оккупированном Амстердаме, переправлял евреев через границу за солидную плату. Поначалу Хамахеру удавалось получать разрешения на пересечение границы с помощью связей и денег, но со временем делать это становилось все труднее – «еврейский отдел» Адольфа Эйхмана[407] проявлял все большую строгость. Вскоре Хамахер обнаружил, что получить визы для его клиентов стало практически невозможно. Чтобы решить эту проблему, он в начале марта 1941 г. обратился к майору Вальтеру Шульце-Бернетту, руководителю отдела «Абвер I» (разведка) в оккупированной Голландии. Майор увидел в просьбе Хамахера отличную возможность помочь евреям и при этом отправить разведчиков за границу. Его мотивы, таким образом, были одновременно гуманистическими и военными. Понимая, что такая масштабная операция требует поддержки высших эшелонов власти, он обратился за разрешением к Канарису.

Шеф абвера быстро отправил Шульце-Бернетту зашифрованный ответ. «Спасибо за сигары, которые вы мне прислали, – написал он. – Они меня очень обрадовали». Шульце-Бернетт понял, что Канарис, «известный своим гуманизмом и сопротивляющийся преследованию евреев», согласен и предлагает свое покровительство[408].

После благословения Канариса операция, получившая кодовое наименование «Аквилар», начала развиваться с головокружительной скоростью; список еврейских беженцев рос с каждым днем. Большинство из них не имели никакого отношения к разведке. Шульце-Бернетт включил в список нескольких еврейских друзей и знакомых, и даже генерал Фридрих Кристиансен, командир вермахта в оккупированной Голландии, глубоко замешанный в военных преступлениях, добавил пару человек, «чьи личные истории его тронули». Альбрехт Фишер, сотрудник компании Bosch и член подполья, обеспечил место в поезде для своего еврейского друга банкира Рудольфа Кана. Гельмут Вольтат, уже поучаствовавший в операции по вывозу ребе Шнеерсона, добавил в список еще 11 евреев.

Операция «Аквилар» началась 11 мая 1941 г. Вальтер Шульце-Бернетт и его подчиненные лично проконтролировали отправку первого состава с беженцами из Амстердама в Испанию. Второй поезд покинул вокзал через четыре дня, третий – 18 мая. Многие беженцы отправились дальше, в Лиссабон, а оттуда – в США или Южную Америку. Подготовка к вторжению в СССР на некоторое время затруднила получение разрешений на выезд, однако в начале августа операция возобновилась: в Мадрид под бдительным присмотром трех офицеров абвера отправился четвертый поезд. Еще один состав с еврейскими беженцами ушел из Амстердама 11 августа, а последний достиг места назначения в конце января 1942 г. В общей сложности в ходе этой спасательной операции, самой крупной из всех когда-либо проводившихся абвером, на свободе оказалось почти 400 евреев.

В качестве основания для операции «Аквилар» официально называлась растущая потребность в шпионах за рубежом. В действительности польза от нее в этом отношении оказалась почти нулевой. Сам Шульце-Бернетт признавал, что операция не имела успеха с точки зрения разведки, поскольку от беженцев-евреев нельзя было ожидать сотрудничества с абвером[409]. Число реально внедренных за рубежом разведчиков действительно было крайне невелико, это позволяет заключить, что большинство пассажиров являлись просто беженцами, отправленными исключительно для их спасения, а шпионская миссия по большей части (хотя и не полностью) стала лишь прикрытием, чтобы обмануть Эйхмана и его отдел. Еще одним свидетельством в пользу гуманитарного характера операции можно считать тот факт, что список беженцев постепенно разрастался.

Вызывает удивление, что как раз в тот период, когда Эйхман стал допускать все меньше и меньше исключений, Канарис и Шульце-Бернетт смогли вывезти столько евреев. Чтобы добиться этого, они получали поддельные визы для беженцев, тем самым подвергая