Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик

Самым трудным делом — вербовкой агентуры — непосредственно занимался сам Зубатов. Организуя массовые аресты, он старался получить в свои руки «живой материал для обработки». Вот как описывает зубатовскую «технологию» вербовочной работы с арестованными революционер и историк Б.М. Фрумкин: «Зубатов действовал на них тем, что вёл беседы на самые различные темы в непринуждённом тоне, далёком от тона допроса. Искусно разыгрываемым увлечением, заражающей искренностью он вовлекал в беседу и собеседника. Многим арестованным… казалось, что тут происходит просто столкновение двух миросозерцании, и они горячо отстаивали свою точку зрения и роковым образом приходили к тому, что излагали всё, что касалось их личной революционной деятельности. Обыкновенно эти беседы велись свободно и не протоколировались, но, когда договаривались до исповеди, Зубатов окатывал ушатом холодной воды, предлагая изложить эти показания письменно, причём давал обещание, что никаких карательных последствий эти показания иметь не будут»[33].

Жертвами обаяния «зубатовского красноречия» стали многие революционеры. Однако, достаточно серьёзные «поражения» на этом фронте терпел и Зубатов. В апреле 1900 года были осуществлены массовые аресты членов «Партии политического освобождения России». В ходе допросов, Зубатова особенно подкупило «искренностью и серьёзностью» письменное «признание» Григория Гершуни. Последний был освобождён, но в последующем именно он стал «грозным» руководителем Боевой организации партии социалистов-революционеров. Вот уж действительно, «талантливый революционер искусно обманул талантливого охранника»[34].

Значительная роль в деятельности московской охранки принадлежала наружному наблюдению, которым руководил друг Зубатова — Е.П. Медников[35]. Талантливый самоучка, выходец из крестьян, Медников сумел воспитать целое поколение филёров-профессионалов. Филёры «медниковской школы» ценились очень высоко. В Москве появились пешие и конные филёры, извозчичий филёрский двор. По инициативе Зубатова был создан «особый отряд наблюдательных агентов» («летучих филёров»), во главе с Медниковым. Выполняя задания Департамента полиции и непосредственно Зубатова, филёры отряда преследовали революционеров практически по всей стране[36].

Говоря о заслугах Зубатова перед охранкой, вместе с тем нельзя не отметить, что именно при нём в политический розыск прочно вошли провокаторские приёмы. Широко используя агентуру, Зубатов как начальник Московского охранного отделения, планировал и проводил в жизнь любые, угодные ему варианты «разрешения» мероприятий революционеров: либо давал подпольной организации «спокойно» развиваться, выжидая пока «изготовят метательный снаряд» или «поставят» типографию, либо с помощью своих «сотрудников» активно подталкивал к «действиям». «Что касается его планов в отношении революционеров, — писал А.В. Герасимов, — то тут Зубатов, наряду с задачей перетягивания на сторону своих идей отдельных улавливаемых душ из революционной среды и вербовки их на роль тайных агентов, стремился наиболее непримиримых революционеров, не поддававшихся его увещеваниям, толкать влево, в радикализм, террор, рассчитывая таким образом их скорее и легче обезвредить и ликвидировать»[37]. Так, в 1895 году Зубатов при непосредственном участии своей сотрудницы З.Ф. Гернгросс-Жученко, фактически спровоцировал дело «московского террористического кружка» И.С. Распутина, якобы готовившего покушение на Николая II[38]. За это Зубатов получил, «вне правил», орден Св. Владимира. Суть зубатовской системы наиболее ярко выражена в телеграмме, посланной в апреле 1894 года им и Н.С. Бердяевым руководителю заграничной агентуры П.И. Рачковскому в Париж («друзья» спешили поделиться своей радостью с коллегой по поводу ликвидации крупной подпольной организации. — А. К): «Вчера взята типография, несколько тысяч изданий и 52 члена партии "Народного права". Немного оставлено "на разводку"»[39]. Именно к этому стремился Зубатов — ликвидируя революционные организации, всегда оставлять несколько человек «на разводку», сохранять «розыскной эмбрион», дабы иметь возможность снова и снова организовать провокации и зарабатывать себе новые награды и отличия.

Осенью 1899 года в московском охранном отделении под руководством Зубатова прошёл стажировку один из крупнейших провокаторов Е.Ф. Азеф, в ходе которой он, по свидетельству А.Л. Ратаева, «познакомился на деле с некоторыми тонкостями техники наружной службы и практическими вопросами агентурной деятельности»[40]. В этом же году Зубатов внедрил Азефа в Северный союз социалистов-революционеров, что позволило вскрыть полностью состав и связи Союза, а в 1901 году ликвидировать его типографию в Томске[41]. Весьма красноречив пример отношений Зубатова и Азефа, описанный Л. Меньшиковым: «30 апреля 1901 г. я (Меньщиков. — А. К.) был приглашён в кабинет начальника охранного отделения; там, кроме Зубатова, был и его "котик" (Медников — А. К.). "Сфабрикуйте, пожалуйста, нам документик, я плохо знаю эти формальности", — сказал Зубатов и подал паспортную книжку с готовым штампом и подписью пристава 2-го участка Тверской части. Под диктовку начальства я заполнил чистые страницы бланка, и фальшивый вид на жительство, на имя инженера Азефа, ратника ополчения второго разряда, скоро был готов. Азеф, не имевший права жительства в столице, получал таковое. С помощью поддельного документа полиция соблюдала требование закона»[42]. Некоторое время в подчинении у Зубатова работала и другой крупный провокатор — А.Е. Серебрякова[43]. В 1898 году Зубатов направил её в революционный «Красный Крест», благодаря чему в апреле 1903 года была разгромлена социал-демократическая группа «Южный рабочий»[44].

Как известно, начало XX века ознаменовалось в России подъёмом революционного движения. К тому времени Департамент полиции в основном расправился с остатками народовольческих кружков и сосредоточил своё внимание на «грозной и могущественной социал-демократической организации. С возникновением РСДРП борьба с революционным движением становится особенно трудной»[45]. Дополнительно осложнило борьбу с антиправительственным движением выход на широкую политическую арену партии социалистов-революционеров. Покушение 2 апреля 1902 года на министра внутренних дел Д.С. Сипягина вызвало в буквальном смысле смятение в правительственных кругах, накалив и без того сложную внутриполитическую обстановку [46]. «Впечатление, произведённое в рядах правительства выстрелом Балмашева, — писал А.И. Спирвдович, — было потрясающим. Власти в полном смысле слова не знали, что, как, откуда и почему»[47].

Д.С. Сипягин

По мнению Зубатова, в этой обстановке местные органы политического розыска были «бессильны противостоять нарастающему движению». Вот почему Зубатов одним из первых поднял вопрос о необходимости реформирования системы политического розыска в масштабе всей России. В архивном деле «О профессиональном рабочем движении» в Москве имеется записка от 16 августа 1901 года относительно создания наблюдательных пунктов. Её автором признан Зубатов[48]. В записке отмечалось, что жандармская сила в составе более 200 филёров и 1200 вахмистров и унтер-офицеров «должна была быть организована сообразно задачам розыска». Для этого следовало отказаться от командировок Летучего отряда