КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

уважительно звали его хоккеисты, также с первых дней предупреждал Виктора об этом и просвещал о том, из чего складывается режим тренировок и отдыха, о психологических особенностях игроков и о взаимоотношениях в команде. Все это было ново для Виктора, привыкшего уже работать с высокопоставленными военными чинами, и потому неоценимо при подготовке к выездам за границу.

Вскоре он уже достаточно знал о взаимоотношениях между игроками и тренерами, о том, когда его вмешательство необходимо и может быть оценено как желательное, а во что лучше вообще не совать свой нос. Следует отметить, что два других ведущих человека в команде хоккеистов ЦСКА – второй тренер Игорь Моисеев и капитан команды Борис Михайлов – так и остались для Виктора «вещью в себе».

И тот и другой уже в то время откровенно готовили себя к роли главного тренера, рассматривая себя в качестве преемников Виктора Тихонова. Если Моисееву эта должность как бы предназначалась по штату, то Михайлов, будучи полевым игроком, капитаном команды, пусть и выдающимся, совершенно не имел тренерского опыта и поэтому не афишировал свои планы.

Лишь однажды, когда Виктор оказался рядом с ним в самолете, он показал ему свои записи в блокноте, пояснив, что он подробнейшим образом записывает методику тренировок Тихонова, чтобы затем использовать его опыт в собственной тренерской работе. Сразу можно заметить, что в будущем Моисеев, Петров и Михайлов стали тренерами, большего или меньшего масштаба, но превзойти своего учителя Виктора Тихонова по мастерству и авторитету в хоккейном мире, по результатам своей деятельности им не удалось.

В чем был секрет Тихонова? Виктор убедился, что он, несомненно, был первоклассным профессионалом, то есть досконально знал свое дело. Он был жесток и деспотичен с игроками в процессе тренировок, игр и соблюдения спортивного режима. Одновременно он был достаточно хитер и гибок в общении с ними. Но главное заключалось в том, что он был в подлинном смысле слова фанатиком хоккея, не будет преувеличением сказать, что для него по большому счету не существовало ничего, кроме хоккея. Словом, он в течение многих лет был на своем месте. Это бесспорно.

Ночевал он всегда в отдельном номере, в стране и за рубежом. Спать ложился очень поздно, по ночам делал записи с анализом дневных тренировок или игр. Спиртное употреблял в очень ограниченных дозах. Можно сказать, что он был прост и доступен в общении, не избегал официальных церемоний, приемов, пресс-конференций, не боялся интриг.

Однажды в аэропорту Шереметьево перед вылетом в Голландию Виктор уединился с ним в зале ожидания и спросил:

– Виктор Васильевич, почему вы терпите такие сложности во взаимоотношениях между отдельными игроками, а также между игроками и тренерами?

Тихонов, не сильно задумываясь, ответил:

– Не надо бояться конфликтов в спортивной команде. Они должны быть… Более того, если в команде нет конфликта, тренер должен его создать искусственно.

Виктор сразу не нашел, что можно сказать на это, возразить или согласиться. Потом, поразмыслив над словами умудренного опытом тренера, решил, что, возможно, один из таких конфликтов, на первый взгляд странных и диких, однако вполне управляемых Тихоновым, ему пришлось наблюдать в австрийском городе Инсбруке.

Там Тихонов что-то не поделил на тренировке с хоккеистом Петровым. Дело кончилось тем, что он отстранил Петрова от участия в финальной игре на Кубок европейских чемпионов, чем соответственно лишал его премиальных за победу, где-то в сумме 300–500 долларов (это были большие деньги по тем временам).

Виктор Васильевич невозмутимо сообщил об этом команде вечером при разборе тренировки, на что Петров ответил своеобразным демаршем. На следующий день, когда команда играла официальный матч, он один самовольно ушел в город и на оставшуюся от предыдущих выездов за рубеж валюту купил себе самую дорогую по тем временам магнитолу.

Но Петров не был бы Петровым, если бы не преподнес это событие с блеском. Войдя в помещение, где Тихонов проводил с командой разбор игры, он, с вызовом глядя на Тихонова, громко сообщил: «Ну, что, Тишка, ты меня наказал? А я купил вот что!» И продемонстрировал всем огромных размеров магнитолу. Игроки молчали, хотя многие не могли сдержать улыбок, а Тихонов продолжал разбор игры, словно ничего не замечал, хотя это давалось ему нелегко.

Виктор вынужден был вмешаться и увести Петрова, чтобы не продолжать скандал, а затем постарался успокоить его и Тихонова по отдельности, так как считал, что в условиях пребывания за границей подобные конфликты были недопустимы. Спустя некоторое время Виктор понял, что Тихонов делал все это сознательно и знал, что по большому счету такая разрядка в отношениях между игроками и тренерским коллективом идет на пользу команде и его делу.

Нередко во время таких поездок возникали сложные непредвиденные ситуации, в которых проявлялись личные качества хоккеистов. Так, в Швейцарии после прилета в Цюрих хоккеистов посадили в огромный автобус и повезли в модный высокогорный курортный городок Ароса, где должна была проходить отборочная игра.

Дело было поздно вечером. Чем выше автобус забирался в горы, тем становилось темнее, а дорога, петляющая над пропастью, все ýже и ýже. Слева впритык к борту автобуса нависала скала, а справа в полуметре – глубокое ущелье, огражденное (точнее, обозначенное) только редкими деревянными прутиками. Дорога извилистая, рассчитанная на проезд небольшой автомашины только в одном направлении, но никак не на большой автобус.

Вначале спортсмены, уставшие за время полета, дремали, но затем постепенно стали просыпаться и молча, с опаской, наблюдали то за действиями водителя, то смотрели вниз на край дороги, который ничем не был огражден. Молчание было напряженным. Острота положения усугублялась тем, что один из швейцарцев, сопровождавших спортсменов, заметил, как бы между прочим, что вчера здесь упал в пропасть автомобиль.

Взорвалось это тягостное молчание неожиданно, когда один из хоккеистов подсел к водителю и начал задавать ему какие-то вопросы. Несколько человек одновременно закричали на него:

– Не отвлекай водителя, если не хочешь, чтобы мы разбились!

К счастью, доехали благополучно.

В другой раз хоккейная команда возвращалась в Москву из поездки за рубеж в августе. А именно в это время летом в атмосфере образуются высокие и мощные грозовые облака, между которыми возникают встречные восходящие и нисходящие воздушные потоки, которые могут легко переломать даже мощный самолет или столкнуть его в штопор. Так именно случилось в этот раз.

На подлете к Шереметьево самолет с хоккеистами попал в столь сильную грозу и ливень, что пилот трижды пытался совершить посадку, но из-за сильного ветра и плохой видимости от дождя так и не смог попасть на полосу. Тогда было принято решение лететь