Крым в геополитике с XVIII века по настоящее время - Александр Борисович Широкорад

И вот в постсоветское время мы наблюдаем новый всплеск популяризации Горчакова. На самом же деле Горчаков был весьма талантливым дипломатом, но, увы, с уровнем мышления конца XVIII века. Он наивно полагал, что ходом истории можно управлять с помощью дипломатических нот, депеш или циркуляров. В чём-то он был похож на русского дипломата Билибина, с блеском описанного Л.Н. Толстым в романе «Война и мир».

Кроме того, в 1856 г. Горчаков, как и многие другие наши дипломаты и военные, заболел «синдромом Крымской войны», то есть боязнью европейских коалиций, направленных против России. Секрет же успеха князя Горчакова в том, что статью Парижского мира об ограничении морских сил на Чёрном море он сумел раздуть до размеров национальной катастрофы, а затем через четырнадцать лет совершил чудо — одним росчерком пера избавил Русь от столь страшной угрозы. Немаловажным фактором популярности Горчакова была его относительная близость к А.С. Пушкину.

Надо сказать, что в 1854–1856 гг. европейские государства были настроены против России по двум причинам. Во-первых, им казалось, что в 1853–1854 гг. Россия готовилась одна захватить наследство «больного человека»[3], в частности — Черноморские проливы. Во-вторых, Россия с 1815 г. была жандармом Европы.

Советские историки видели роль царизма лишь в подавлении революционных и национально-освободительных войн в Европе. Но помимо того, царизм мешал и территориальному переделу Европы. А к перекройке границ рвались все, от Франции и Пруссии до маленького Сардинского королевства. И почти сразу же после заключения Парижского мира в Европе произошла серия войн. В 1859 г. Франция и Сардинское королевство начали войну против Австрийской империи. В 1866 г. против Австрийской империи воевали Пруссия и Италия. В 1867 г. Франция осуществила интервенцию в Италии и ввела войска в Папскую область. Назревал серьёзный конфликт между Францией и Пруссией за господство над мелкими германскими государствами. Австрия также стремилась восстановить там свою власть, в значительной степени утерянную в 1866 г.

К 1867 г. сложилась весьма благоприятная для России внешнеполитическая обстановка. Россия уже не могла остаться, как в 1855 г., в одиночестве против коалиции европейских стран. Наоборот, все без исключения европейские страны начинают в большей или меньшей степени добиваться союза с Россией. И такое положение сохраняется до 1914 г. С 1866 г. руки у России были развязаны. Теперь она могла делать всё, что хочет. Но, увы, этого не понимали ни Горчаков, ни Александр II.

Стенания Горчакова о позорной статье Парижского договора, запрещавшего России иметь флот на Чёрном море, были хороши лишь как пропагандистский лозунг.

Реально же все эти ограничения ни на йоту не могли сдержать наращивания военной мощи России в этом регионе.

В 1854–1855 гг. русские моряки сами затопили корабли Черноморского флота. Обидно? Да! Но зато этим они сэкономили казне миллионы рублей. В Крымскую войну все корабли Балтийского флота уцелели. Но после появления в 1855 г. броненосных судов они потеряли всякое значение для линейного боя и не годились для крейсерства.

Причём большинство балтийских парусных кораблей было исключено из состава флота лишь в 1863 г. Часть из них оснастили паровыми машинами, и они ещё 10–15 лет коптили небо, не имея никакого боевого значения. Винтовые корабли «Цесаревич», «Николай I» и «Синоп» исключены в 1874 г., а «Ретвизан» — в 1880 г. Увы, никому из наших морских историков не пришло в голову выяснить, кому и зачем потребовалось держать в строю эту «липу».

Возвращаясь к статьям Парижского договора, отметим, что они были сравнительно мягки, а в отдельных случаях расплывчаты. Не было предусмотрено никакого контроля на местах за исполнением статей договора. Попробуем сравнить Версальский и Парижский договоры.

По Версальскому договору Германии было запрещено иметь танки, самолёты, зенитные пушки, тяжёлую артиллерию, подводные лодки и т. п. Ей разрешили построить шесть броненосцев береговой обороны водоизмещением до 10 тыс. т. По всей Германии колесили всяческие контрольные комиссии. Англия и Франция бдительно следили за выполнением статей Версальского договора.

Тем не менее немцы ухитрились, используя различные приёмы, создать лучшие в мире танки, самолёты, подводные лодки, зенитную и тяжёлую артиллерию. В день, когда Гитлер денонсировал ограничения Версальского договора, у Германии уже была первоклассная армия. Кстати, вместо броненосцев береговой обороны немцы построили «карманные мониторы» водоизмещением 16 тыс. т с огромной дальностью плавания.

Для начала России следовало заложить в Николаеве шесть разрешённых договором корветов. Но из-за ошибок кораблестроителей водоизмещение корветов оказалось бы не 800 т, а 4000 т, а в бронированных казематах корветов размещалось бы от четырёх до восьми 15-дюймовых гладких пушек Александровского завода. Кстати, Бисмарк в беседе tete-a-tete сказал Горчакову, что вместо громких стенаний об отмене статей Парижского договора лучше по-тихому начать строить флот.

Да что броненосцы, русское правительство не делало даже того, что было разрешено договором. Например, железные дороги на юге России строились очень медленно. Так, железная дорога Москва — Лозовая — Севастополь вошла в строй лишь в 1875 г., да и то до 1880 г. её пропускная способность была очень низкой. В Одессу железную дорогу провели в 1867 г., в Феодосию — в 1892 г., в Керчь — лишь в 1900 г. А ведь именно по железной дороге за 3–5 суток самые тяжёлые береговые и осадные орудия, мины, минные катера, а главное, сухопутные силы могли быть переброшены из Петербурга в Одессу и Севастополь.

Кто мешал нашим адмиралам создать на Чёрном море вместо РОПиТа[4] или в дополнение к нему торговую судоходную компанию, владевшую двумя десятками пароходов водоизмещением 4000–8000 т и развивавшими скорость 14–15 узлов? Палуба и ватерлиния их могли иметь лёгкую броню толщиной 25–30 мм, кроме того, частичная защита производилась бы расположенными по бортам угольными ямами, что уже делалось в других странах.

Пароходы могли быть оснащены креплениями под орудийные станки, зарезервированными местами под артиллерийские погреба и механизмы подачи боекомплекта и т. п. В мирное время эти пароходы возили бы грузы из Одессы в порты Средиземноморья, а их пушки, станки и боекомплект хранились бы на складах Одессы и Николаева.

В день «X» численность их экипажей доводилась бы до штатной и происходила бы установка орудий. А через 10–20 дней в море выходил бы мощный крейсер с 203-мм или даже 229-мм орудиями обр. 1867 г. Естественно, такие малозащищённые крейсера не годились для боя с британским флотом, но смело могли вступить в сражение с любым турецким броненосцем в 1877 г.

Увы, ничего подобного сделано не было. Военное и Морское ведомства России предпочли действовать по старым шаблонам.

Россия из-за страшилок Горчакова располагала на Чёрном море лишь шестью деревянными корветами водоизмещением 900–1000 т со слабой