Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов

ноги. Наверно, у него была ранена и нога. Усевшись, он нагнулся, потрогал правую ногу пониже колена и со страдальческим видом посмотрел на присутствующих. Его товарищ снял кепку, осторожно ощупал голову, бинты и сказал с вымученной улыбкой:

– Просим прощенья, что отвлекаем вас. Мы геологи. Ехали сюда нефть искать, да вот рок судьбы, как говорится, – не совсем доехали… Прошу…

Он достал из кармана куртки документы и подал их Долову. Комендант взял, внимательно просмотрел. Возвращая документы, он озабоченно спросил:

– Вы ранены? Рассказывайте, что случилось.

– Я в двух словах, с вашего разрешения. Но прежде позвольте представиться: Кротов. А это Сорокин. Видите ли, наша изыскательная партия состояла из трех человек: нас двоих и шофера. Мы должны произвести здесь кое-какую подготовительную работу. Километрах в десяти отсюда вчера вечером…

И Кротов рассказал о нападении на машину фашистского стервятника. В заключение геолог сказал с грустью:

– Алексеева мы похоронили. А снаряжение осталось в грузовике. Мы были бы вам очень и очень признательны, если бы вы помогли нам перебросить сюда наши вещи.

– Помочь, конечно, поможем, – сказал Долов. – Правда, с транспортом у нас туговато.

– Стране нужна нефть, – жестко сказал Сорокин, исподлобья посмотрев на Долова и Еремина. Продолжая тихо покачивать здоровой рукой больную, он добавил: – Мы не имеем права не выполнить своего задания. Нам необходимо наше снаряжение. Вы обязаны помочь перебросить его сюда.

Сорокин замолчал, строго взглянув на коменданта и Еремина, и принялся рассматривать свои запылившиеся сапоги. Кротов, бросив на товарища укоризненный взгляд и покачав головой, точно осуждая Сорокина за его тон, сказал, обращаясь к Долову:

– Да, нам хотелось бы возможно быстрее приступить к изысканиям. А раны наши не так уж серьезны. Просто мы проделали большой путь, потеряли немного крови – ну и выбились из сил. Вы нас очень обяжете, если поможете доставить сюда снаряжение.

– Обязательно поможем, – сказал Долов. – В крайнем случае попросим колхоз: у них есть машина. А сейчас, я думаю, вам нужно отдохнуть, сделать перевязку. – Комендант приоткрыл дверь и крикнул: – Иванов, найди Телегина.

– Есть найти Телегина! – донеслось в ответ.

– Я пошел насчет транспорта, – проговорил Еремин. В дверях он чуть не столкнулся с высоким, плечистым человеком в железнодорожной форме. Это был стрелочник Телегин. Войдя в помещение, он привычным движением руки расправил густые черные усы, быстрым взглядом окинул присутствующих и посмотрел на Долова.

– Звали, товарищ комендант?

– Да. Слушай, ты, кажется, сейчас в краснобаевском доме живешь?

Телегин утвердительно кивнул головой.

– Как там, в остальных комнатах можно жить?

– Вполне. Там еще три свободные каюты и камбуз. В некоторых окнах выбиты стекла, так их можно задраить. В чем дело?

– Вот, квартирантов тебе нашел. – И комендант кивнул на Кротова и Сорокина. – Геологи. Нефть будут искать у нас.

Геологи поднялись с дивана. Телегин, обернувшись к ним, с улыбкой сказал:

– Ну что же, милости прошу к нашему шалашу.

– Весьма благодарны. Мы недельки на две, на три, – искательно сказал Кротов. – Недолго будем стеснять вас. Нам достаточно одной комнатушки.

– Какое там стеснение. И не в тесноте будете, и не в обиде. Кубрик большой, просторный. Жил у нас тут до тридцатого года кулак Краснобаев, ловил рыбку в мутной водичке. Вот и отгрохал домик для себя. Я ведь там случайно отдал якорь. Пойдемте, укажу дорогу, – продолжал тем временем Телегин, – где ваш груз?

– Скоро прибудет, – вмешался Долов – Тут с ними случилась… В общем, они тебе расскажут дорогой. Да, чуть не забыл: сначала проводи, пожалуйста, их в амбулаторию.

– Будет сделано.

– За вещи не беспокойтесь, – сказал Долов геологам. – Все, что найдут в машине, доставят к вам на квартиру в полной сохранности.

– Да, да, будьте добры, – сказал Кротов. Телегин в сопровождении геологов вышел из подвала.

Дом на окраине

Телегин повел геологов по широкой улице. Геологи увязали в песке и едва поспевали за ним. А тот вел их на окраину пристанционного поселка. Вскоре главная улица осталась позади, и Телегин свернул в переулок. Дорога стала еще более песчаной.

– Ну и ну! – тихо бормотал Сорокин, с трудом вытягивая ноги из песка. – Настоящие Кара-Кумы. Где только я не был, но такого еще не видал.

– А Кара-Кумы? – с усмешкой спросил Кротов. – Разве там лучше?

– А ты считаешь – хуже? Я был бы не против очутиться сейчас в этих проклятых Кара-Кумах: там по крайней мере не стреляют в тебя с неба из пулеметов. – Говоря это, Сорокин внимательнейшим образом оглядывался по сторонам, точно стараясь оставить в памяти мельчайшие детали.

– Вот амбулатория, – сказал Телегин и указал на один из уцелевших домов, мимо которых они сейчас проходили. – Зайдемте. Здесь есть и больница. Так что, если плохо чувствуете себя, могут положить.

– Пожалуй, мы сами обойдемся, – внезапно сказал Кротов. – Как ты, Сорокин?

– Лежать времени нет, а перевязку сделать нужно, – одновременно и Телегину и Кротову ответил Сорокин.

Они вошли в амбулаторию.

…По пути к дому Телегина Сорокин молчал и продолжал еще более внимательно оглядываться по сторонам. Поселок был основательно разрушен. Многие улицы выгорели дотла. В уцелевших порядках тоже чернели пепелища пожарищ. Тут и там виднелись воронки от бомб, разрушенные каменные строения.

Окраина. Домов в строгом смысле слова здесь не было. Люди, потерявшие кров, приходили сюда и строили мазанки. Строили очень просто: где-нибудь неподалеку от места постройки копали глину, поливали водой и перемешивали с рубленой соломой. Из этой массы формовали саманные кирпичи более пуда весом каждый. Кирпичи просушивались на солнце, затем из них клали стены мазанки. Крыши делали из жердей и камыша. Камыш связывали в жгуты-снопики, окунали в жидкую глину и укладывали на жерди. Под горячими лучами солнца глина высыхала и связывала камыш, образуя твердую, совершенно непроницаемую для дождя кровлю. Чтобы крыша была еще прочнее, камыш покрывали слоем глины. Изнутри крышу промазывали, и она служила потолком.

Таких мазанок здесь было немало. Сразу же за ними начиналась степь, изрытая большими ямами, откуда жители брали глину для своих построек. И странно было видеть среди этих глинобитных хижин большой кирпичный дом с когда-то красной крышей.

Дом этот имел свою историю. В 1910 году в эти места пришел человек по фамилии Краснобаев. Поездив по степи, поразнюхав что нужно, он понял, что здесь есть пожива, и немалая, если умело взяться за дело: местные скотоводы – народ простой, доверчивый, их можно «облапошить» в два счета.

И Краснобаев начал облапошивать доверчивых скотоводов, покупая и перепродавая их скот. Через год он открыл на окраине поселка мелочную лавочку, затем построил каменный дом, обнес его крепким высоким