Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

тридцати и поднял вверх обе руки, изобразив наверху рукопожатие. Караульный кивнул и повел от себя стволом автомата, мол, давай назад, дядя. Велосипедист понятливо закивал, развернул велосипед и, махнув рукой, поехал назад.

Утром высоко над бывшими коровниками зависла точка дрона-разведчика. С высоты двух километров звуки его двигателя до человеческого уха не долетали, но акустические детекторы сработали, о чем срочно доложили дежурному оператору КШМ. Услышав доклад, Доцент переглянулся с Пегим.

– Пусть летает, – философическим тоном изрёк капитан, Хабриев кивнул, соглашаясь с ним.

Офицеры знали, о чём говорили. Они ещё вчера, после того как одна САУ объездила все коровники, высылали свой дрон и получили замечательную картинку. На ней хорошо было видно, как к пяти строениям ведут многочисленные гусеничные следы.

В командирский отсек КШМ заглянул Алексей – лейтенант, начальник связи с говорящим позывным Шнур, он был молод, напорист и носил шикарные чапаевские усы.

– Товарищ подполковник, особист на связи.

– Соедини.

Доцент снял трубку, прижал к уху.

– Здравия желаю, Султан Юсупович!

– И вам, Игорь Васильевич, не хворать.

Доцент внимательно слушал майора Карпова, что-то помечая по ходу разговора, потом сказал: «Висит уже» – и вскоре попрощался. Он положил трубку и внимательно оглядел экипаж КШМ. Взгляд остановился на Шнуре.

– Алексей, найди вчерашнего караульного и подробно его расспроси о залётном велосипедисте, вытащи все подробности о внешнем виде. Потом напиши мне рапорт, копию направишь в особый отдел майору Карпову.

– Есть!

Шнур лихо выскочил из КШМ; Пегий, проводив его взглядом, покачал головой.

– Эх, молодость! – он перевёл взгляд на задумчивого Доцента. – Султан Юсупович, интересно, как особист так быстро про велосипедиста прознал?

– Я ему сам позвонил. Не выходит у меня из головы велосипедист этот. Ты вот что, Сергей Иванович, сходи на пост возле нашей бутафории, Карпов посоветовал пострелять по разведывательному дрону, вот и постреляйте. Если он ещё висит, конечно. Ну и побудь там, а потом караульного в лес уведи.

– А что, умно! – кивнул Пегий и вышел из КШМ.

Доцент задумчиво постучал карандашом о карту:

– Иван!

– Я! – донеслось из другого угла КШМ.

На пороге вытянулся лейтенант – дежурный оператор КШМ.

– Иван, командира «Пенициллина» на связь, а командиров батарей и старшего группы дронов вызови ко мне, пусть бегом мчатся. Я их возле КШМ жду.

Капитан Пегий подошёл к караульному, когда тот из кустов в небо в бинокль смотрел, если прислушаться, оттуда доносился едва слышимый стрекот дрона. Заметив капитана, солдат растерялся.

– Как дела? – миролюбиво спросил Пегий.

– Всё спокойно, товарищ капитан, только вот этот, – солдат кивнул вверх, – кажись, пониже спустился.

– Вижу, вернее, слышу. Ты иди, сынок, постреляй по нему, – караульный недоуменно посмотрел на Пегого, тот улыбнулся. – Иди, иди, Доцент приказал. Как махну, быстро бежишь ко мне, – капитан оглянулся, – вон здоровенный куст возле прицепа. Я тебя там подожду. Иди пугай ворога.

– А если я попаду?! – оживился караульный.

– Медаль получишь, – усмехнулся Пегий, – иди старайся.

Возле КШМ два капитана и один старлей внимательно слушали Доцента.

– САУ и РСЗО привести в боевое положение, дроны-разведчики поднять в небо, – Хабриев положил руку на плечо старлею. – Начнётся обстрел, засекай цели и сразу передавай координаты на батареи. – Доцент посмотрел на капитанов. – Стрелять по готовности! Задача ясна? Бегом!

Офицеры кивнули и бросились врассыпную.

Издалека донеслись выстрелы пулемета. Не обращая на это внимания, Доцент поспешил в КШМ. Прямо с порога схватил телефон, протянутый лейтенантом.

– Лазарь, немедленно разворачивай свой «Пенициллин»! – приказал Хабриев в трубку. – Скоро будет обстрел, засекай цели!

Обстрел начался через полчаса. Снаряды густо ложились вокруг заброшенных коровников.

На лесной поляне развернули звукотепловой комплекс контрбатарейной борьбы 1Б76 «Пенициллин». Поднятая вверх между кабиной и кунгом телескопическая мачта с оборудованием наверху смотрелась футуристическим жезлом в небо. Неподалёку стрекотал генератор автономного электропитания, его то и дело заглушали звуки отдалённых на пару километров разрывов.

На другой поляне стояли три САУ – самоходные артиллерийские установки и вели ответный огонь по противнику.

Неподалеку от них две машины БМ–21 РСЗО (реактивная система залпового огня, калибра 122 мм) отправляли свои сигары в небо.

Вскоре огонь артиллерии противника стал затихать.

В командно-штабной машине звуки выстрелов и разрывов приглушены, но зато она монотонно вздрагивала в такт канонаде. Доцент вглядывался в экран с картинками с наших разведывательных дронов.

Один из дронов показывал плотные разрывы вокруг трёх украинских САУ «Акация». Одна САУ уже горела, вокруг двух других разрывы всё ближе. Им уже не до выстрелов, они попытались уйти, но совсем рядом с ними разорвались несколько снарядов. Обе САУ замерли, из одной выбежал экипаж, другая стояла, чадя чёрным дымом, потом вспыхнула ярким сполохом.

Хабриев переключился на другой дрон. На экране возникла 155-мм французская гаубица «CAESAR». Как раз в этот момент прилетели наши ракеты РСЗО. На некоторое время всё скрылось в огненно-чёрном вихре, а когда его клубы поредели, на земле стали видны куски гаубицы от прямого или очень близкого попадания.

Оператор не в силах сдержать эмоции вскочил и заорал: «Ура-а, есть!», но осёкся и виновато оглянулся на подполковника, тот молчал, но на его лице была довольная улыбка. Доцент встал.

– Иван, труби всем отбой!

Неподалеку от КШМ бойцы уже соорудили импровизированную курилку. На бревне, уложенном на толстые пеньки, сидели Пегий и Шнур и курили. К ним подошёл Доцент и сел на дальний конец бревна.

– Сергей Юсупович, как мы отбомбились?

– Иван подсчитывает. Алексей, ты рапорт отправил?

– Так точно! Майор Карпов написал, что принял, и ещё сообщил, что едет к нам.

– Едет, значит, встретим, – Доцент встал, устало потянулся, – а я пока посплю пару часов. Сергей Иванович, за старшего.

Майор Карпов вошел в КШМ, поздоровался за руки с экипажем и капитаном Коневым. Доцент ожидал гостя, стоя возле своего столика, они обменялись рукопожатиями и присели.

– Что обо всём этом думаете, Султан Юсупович? – спросил особист.

– Вы про велосипедиста? – Карпов кивнул, и Доцент продолжил: – Думаю, засланный казачок. Приехал, проверил, сообщил, пока разведали… Всё по времени сходится.

– Согласен.

– Что-нибудь удалось выяснить?

– Удалось.

Карпов вытащил фотографию из папки. На ней был запечатлён чернявый мужик на красном велосипеде, в синем спортивном костюме и желтой кепке. Внизу крупно выписан ник: «Цыган». Хабриев взял в руки фотографию, потом оглянулся и встретился с любопытным взглядом Пегого.

– Сергей Иванович, – позвал Доцент своего зама по артгруппе и вопросительно посмотрел на особиста. – Игорь Васильевич, не возражаете?

Карпов покачал головой, Хабриев протянул капитану, подошедшему к столику, фотографию:

– Надо показать караульному, Шнур где?

– Снаружи трётся. Я с ним схожу.

Пегий вышел из КШМ, Доцент посмотрел на Карпова:

– Где вы это раздобыли?

– Всё просто. Направил описание в центр, там есть группа, которая мониторит укропаблики. Этот фрукт на красном велосипеде сразу и всплыл. С полгода назад в «Телеграм» был «Пологий чат», сейчас его уже нет. Цыган этот там за бандеровцев сильно вписывался, его и зафиксировали.

– Что ж он так приметно одевается?

– Тщеславие и жадность. Чем приметнее ты в сетях, тем больше лайков. Впрочем, его ещё отыскать нужно.

– Поможем!