«Я – 11-17…». Ленинградская зима - Василий Иванович Ардаматский

женщину. Черные старушки выстроились у церковной стены. Кумлев постоял в толпе, осмотрелся. Перешел к другому углу церкви и вдруг совсем близко увидел человека с синей книгой в руке. Кумлев остановился у церковных дверей и стал наблюдать. Потом подошел к нему и, попросив спичку, тихо сказал пароль. Человек с синей книгой ответил, достал спичку, зажег и дал прикурить. Кумлев поблагодарил и неторопливо пошел в глубь кладбища по правой дорожке. Следом за ним двинулся человек с синей книгой. Это был Чепцов.

Они миновали небольшой деревянный мостик, следуя друг за другом, и дальше пошли вместе вдоль мелкой и грязной речушки, берега которой были в буграх могил. Около большого застекленного чугунного склепа они сели на скамеечку перед могилой супругов со странной фамилией Экземпляровы.

Было утро спокойного осеннего дня. Где-то гремела, корежила землю война, а здесь все утопало в какой-то особенно густой тишине. Солнце, еле пробившись сквозь кроны деревьев, рассыпалось желтыми бликами по дорожкам, по памятникам и крестам. Чепцов обвел все вокруг медленным взглядом.

– Не знаю, где могила матери, может быть, она похоронена здесь, – сказал он и пояснил: – Когда она умерла, я был маленьким, ничего не помню.

Кумлев, не показывая особенного интереса, рассматривал Чепцова – коренастый, прочный, сильное лицо. Они были, пожалуй, ровесниками. «Но чего это его потянуло на лирику?» – подумал Кумлев и спросил:

– Как вас называть?

– Николай Петрович, – ответил Чепцов и вдруг начал вслух читать надпись на могильной плите: – «Мария Кириловна Позднева, 1884–1934… Вы меня к себе не ждите, я же всех вас буду ждать…» Безжалостно и неумно. А? – с усмешкой повернулся он к Кумлеву.

– Как сказать, как сказать… – угрюмо отозвался Кумлев.

– Что-то я поддался настроению, – сказал Чепцов и спросил: – Ну, как вы тут?

– Ждем развязки, – ответил Кумлев.

– А пока что их бабы под огнем артиллерии спокойно вывозят ящики с продовольствием, которым цена – грош в базарный день.

– Страх, – ответил Кумлев.

– Какой же страх, если они рисковали жизнью, я же видел сам, я с ними и приехал в город…

– Так за эти ящики их свои же поставят к стенке, – пояснил Кумлев.

Они помолчали, будто прислушиваясь к сухому шороху осенних деревьев.

– Надо решить, где мне сегодня ночевать.

– Пожалуйста, ко мне… – предложил Кумлев.

– Это легче легкого. Спасибо. Но я хочу испытать на себе, как происходит соприкосновение с жителями города. Есть у вас такой адрес… чтобы без особого риска? Но чтобы и не наш, конечно…

– Есть такой человек, – ответил Кумлев и вкратце рассказал о Маклецове. – Один раз переночевать у него можно.

– А он не стал и в самом деле красным патриотом? – спросил Чепцов.

– Нет. Наоборот…

– Хотя да, – усмехнулся Чепцов. Он посмотрел вокруг и спросил: – Здесь, судя по всему, прячут мелкий люд?

– Всякий. Есть и генералы.

– Равенство и братство?

– Да, – ответил Кумлев, желая прекратить ненужный разговор, и спросил: – Как прошли фронт?

– Как по маслу. Если не считать того, что мог угодить под свои же снаряды, почему-то немцы начали артподготовку раньше срока. А по эту сторону тишь и благодать, завтракал в обществе храбрых дам на базе потребсоюза.

В ответе Чепцова Кумлеву послышалась похвальба.

– Не обольщайтесь, это опасно, – серьезно сказал он и встал: – Идемьте, я покажу вам место, где мы встретимся вечером.

Они вышли с кладбища, прошли тихую, почти деревенскую улицу с палисадниками и огородами, лопухами и редкими деревьями, пересекли трамвайную линию и подошли к молельному дому баптистов, он неуклюжим ящиком стоял на открытом месте, и все подходы к нему были видны издалека.

– Здесь… – Кумлев показал на длинную скамью у входа в дом. – Я буду сегодня ровно в семь…

– Если я до восьми не появлюсь, уходите, это будет означать, что встреча переносится на завтра, в то же время.

Кумлев ничем особенно не выдавал своего удивления, а только внимательно смотрел на Чепцова.

– Хочу поработать один, – пояснил Чепцов.

– Недоверие? – невозмутимо спросил Кумлев.

Чепцов взял его за локоть и сказал просто:

– Это слово в наших разговорах звучать не должно. Договорились? Значит, мне нужно сначала на Невский и потом – на Некрасова? Какие трамваи?

Кумлев объяснил, и они простились.

Маклецов принял Чепцова любезно, засуетился угощать чаем, хотел зажарить яичницу.

– Никакого угощения не надо, я на минутку, командировка, дел по горло, – сказал Чепцов. – А как насчет ночлега? Павел Генрихович сказал, что не выгоните…

– Конечно, конечно, он святую правду сказал, – быстро говорил Маклецов. – Друзья Павла Генриховича и мне друзья. Но прямо скажу: с ночевкой трудно. Невозможно. Только вчера из милиции приходили: за ночлежников без оформления – тюрьма, а то и похуже – время военное. Соседи у меня, знаете, гады ползучие, круглые сутки глаз на моей двери держат.

Чепцов без промедления стал прощаться.

Он неторопливо шел по ленинградским улицам, разглядывая дома, читая вывески и проверяя свою память. Это было похоже на игру: он вспоминал название улицы, к которой приближался, и потом проверял по табличке. Он еще ни разу не ошибся.

На Кирочной он остановил пожилого техника-интенданта второго ранга. Из-под пилотки новоиспеченного, как видно, военного выбивались седеющие волосы, его саржевую гимнастерку вздувал круглый животик, и шел он как-то не по-военному.

– Разрешите обратиться за помощью… – Чепцов козырнул, как положено.

Техник-интендант вздрогнул, остановился, его рука метнулась было к пилотке, но на полпути задержалась, он понял, что перед ним штатский.

– Здравствуйте. Что случилось? – спросил он вежливо.

– Ничего особенного не случилось, но не знаете ли вы, где помещается какое ни на есть военторговское начальство? С ног сбился – ищу, все в секретность играют, а у меня безвыходное положение.

– Откуда прибыли?

– От самой Риги, не останавливаясь. – Чепцов забористо выругался и продолжал: – Обязан же я куда-то явиться, доложить, – за мной имущество числится, надо аттестат получить, работу, может, дадут какую…

– Вам повезло, я могу вам помочь. Идемте…

– Должны же мне действительно помочь, – продолжал Чепцов, шагая рядом с военным. – Хотя я и вольнонаемный. Даже ночевать негде.

– С этим трудно, – отвечал ему техник-интендант. – Общежития у нас нет, бронь в гостиницу дает только военный комендант, а нам он всегда отказывает. Вы бы сами в гостиницу толкнулись, четвертной администратору, и вся недолга.

– Но надо же мне сначала где-то официально закрепиться, – возмутился Чепцов.

Вскоре ему невольно пришлось вспомнить, как абверовские учителя твердили на занятиях, что хорошая легенда – это самая верная гарантия успеха. Когда он оказался наконец в отделе кадров Военторга и подробно рассказал о себе, ему сразу же предложили работу экспедитора, обслуживающего два армейских военторга.

– Я этой работы не знаю… – скромно сказал