Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

ее печальный для матушки-России исход; но коварный мой родственник и вероломные генералы мешают мне в употреблении данной мне богом власти, и, опасаясь та свою жизнь, я принужден выполнять все то, что они требуют от меня. Солдаты! Отказывайтесь повиноваться вашим вероломным генералам, обращайте оружие на всех, кто угрожает жизни и свободе вашего царя, безопасности и прочности дорогой родины. Несчастный ваш царь Николай».

Заметим, что распространение этой прокламации по времени совпадаете нападками на Николая Николаевича «прогерманской партии» в Петербурге. Характерно также то, что в ней выдвигаются практически те же обвинения, какие находим в кампании, которую вела против Великого князя царица совместно с Распутиным. Немецкие пропагандисты тщательно учитывали большие и мелкие факты, события и случаи в стане своих врагов, ловко обрабатывали их и преподносили армиям противника. На одной из карикатур, разбрасываемой германскими цеппелинами над русскими окопами, изображен Вильгельм II, опирающийся на немецкий народ, и Николай II, опирающийся на половой орган Распутина.

В 1917 г. германские агитаторы организуют мощную кампанию «братания», открывая между фронтовыми окопами лавочки и продавая русским солдатам бытовые мелочи, пропагандируя при этом бесцельность войны между Германией и Россией. Специально подготовленные немецкие «братальщики» выполняли каждый свою определенную функцию: одни агитировали за окончание войны, другие пропагандировали миролюбие и непобедимость немецкой армии, третьи демонстрировали экономические успехи Германии, раздавая сигареты, шоколад и т. п.; четвертые рассказывали о темных делишках русских властей, пятые занимались шпионажем и вербовкой неустойчивых элементов армий противника. Генерал Гофман в своем «Дневнике» (29 мая 1917 г.) пишет, что кампания «братания» позволила немцам добраться до штаба русских войск. Командующий Северной армией генерал Драгомиров был вынужден под давлением солдат разрешить нескольким германским офицерам явиться к нему. Драгомирову было передано письмо за подписью принца Баварского, в получении которого русский генерал расписался, но ответа не дал. Тогда Гофман приказал напечатать это письмо отдельной листовкой с пояснением, что цель этого послания — договориться с Россией о мире, приложил факсимиле расписки Драгомирова. Листовка была широко распространена среди русских солдат. Легко представить, какое впечатление она произвела на солдатскую массу.

Русское командование в ответ на происки агитаторов Николаи развертывало свою пропагандистскую деятельность. В Генштабе было создано Бюро печати, призванное снабжать русскую, нейтральную и дружественную прессу информационными материалами. В «Наставлении» начальника этого бюро указывалось, о чем и как должны писать газеты: «Когда мы бьем немцев, писать “германцев”, а когда австрийцев — противника»; всякий наш неуспех в отражении удара — только в общих неясных выражениях; всякий наш успех должен быть сообщен вполне; наши потери и неудавшиеся операции обходить полным молчанием; фамилий нашего командного состава и названий частей не упоминать; взятых нами пленных подсчитывать почаще, на разные даты, чтобы создавать иллюзию более значительного успеха; разгаданная нами операция врага не должна быть выяснена ему, чтобы обмануть противника своим неведением о его замысле; результаты действий неприятельских аэропланов обходить молчанием».

Каждый штаб фронта и некоторых армий издавали свои «Вестники» с подборками негативных фактов и сведений о недостойном поведении войск противника. Наиболее активным средством пропаганды был выпуск брошюр и агитационных листовок. Большими тиражами распространялись, в частности, брошюры: «Кайзер без маски» на русском, шведском и французском языках; «Воюющая Германия» на немецком языке распространялась в Германии и нейтральных странах; «Как живется нашим пленным в Германии и Австрии» тиражом 200 000 экземпляров раздавалась среди русских солдат и офицеров в надежде, что она поможет убедить не сдаваться в плен.

Предпринималось несколько попыток создания «революционной пропаганды в Германии». Такой план был представлен переводчиком Ставки Верховного командования капитаном Брагиным. Он предусматривал четыре главных линии «революционной пропаганды» в Германии: 1. На почве ненависти к прусской гегемонии и политической розни составных элементов германской федерации; 2. На почве вечных противоречий интересов труда и капитала; 3. На почве военно-дипломатических неудач; 4. На почве продовольственных затруднений и кризисов. Для достижения этих целей планировалось издание подпольных газет, брошюр, листовок, создание типографии, коммерческих предприятий и т. д. Брагин считал необходимым «широко пользоваться деньгами как орудием пропаганды и подкупа» и запросил на осуществление плана 40 миллионов рублей. Ставка направила этот документ с благожелательным отзывом военному министру, который передал его начальнику Генштаба «по принадлежности». Командование Генштаба посчитало план вполне приемлемым, возражая лишь против слишком большой суммы расходов и предоставления широкой инициативы и независимости руководителям этого дела. Брагину предложили приступить к проведению своего плана в жизнь, но он наотрез отказался. На этом дело и окончилось.

Второй проект «деланья революции в Германии» был предложен в марте 1917 г. профессором Московского университета Р.И. Вен-гловским. Изучая настроения австрийских и германских пленных, он пришел к выводу, что они «горячо хотели бы, чтобы подобный переворот возможно скорее совершился и у них на родине и привел к давно желанному миру». Это навело Венгловского на мысль о «необходимости немедленно и в широком масштабе прибегнуть к грандиозной пропаганде революционных идей свержения правительств не только в неприятельских войсках, стоящих на фронте, но и в глубоком тылу». Для ведения пропаганды профессор предлагал создать комитет, в состав которого «входили бы люди соответствующих специальностей». В комитете должен быть образован «секретный отдел», который организовал бы посылку в Австрию, Болгарию и Германию «самоотверженных лиц для пропаганды революционных идей во вражеском тылу».

Венгловский представил свой проект командующему войсками Московского военного округа, выразив готовность в случае его одобрения возглавить эту работу. Командующий войсками направил проект военному министру с просьбой разрешить Венглов-скому организовать в Москве этот комитет «в центральном месте, под моим руководством и наблюдением». Военный министр вызвал Венгловского в Петроград для личных переговоров. Чем они закончились, неизвестно. О создании комитета «для пропаганды революционных идей» в Германии сведений не сохранилось.

Операция «Пломбированный вагон»

Зато германский проект организации революционного движения в России увенчался успехом. Многие историки спецслужб приписывают эту «гениальную операцию» немецкой разведки по подрыву обстановки в России изнутри и выводу ее из войны Вальтеру Николаи. Его обвиняют в подготовке «германо-большевистского заговора» и создании условий для переезда Ленина через территорию Германии в Россию в апреле 1917 г. В доказательство приводят его знакомство с Парвусом (Гельфандом), через которого осуществлялось финансирование большевиков и троцкистов.

На допросе в Москве он так ответил на эти утверждения: «Об отношениях, установившихся во время Первой мировой войны между разведслужбой германского Генштаба и Парвусом-Гёльфандом в Швейцарии, я могу сообщить только то, что изложено в моей рукописи. Если желательны дальнейшие сведения, то я могу указать только следующее: 1. Я предвидел никакой существенной пользы для военной разведслужбы от его использования, а