Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

сеть состояла в основном из бывших служащих Международного общества спальных вагонов, подданных Германии, Австрии, Швейцарии. Сетью руководил наш военный атташе в Италии полковник Энкель, перед которым стояла задача насадить в Германии и Австро-Венгрии агентуру для наблюдения за переброской германских войск с Западного фронта на Восточный. На первых порах ему удалось завербовать шесть агентов на следующих условиях: каждому выдавалось по 100 итальянских золотых лир в сутки, 500 лир — по окончании первого месяца и по 2500 лир — за каждый последующий месяц в виде обеспечения семьи агента на случай провала; и 1000 лир подъемных. Для связи с агентами Энкель создал три приемных станции в разных городах Италии, откуда телеграммы передавались по телефону в Рим главному посреднику.

К январю 1916 г. агентурная сеть Энкеля насчитывала уже 22 агента, завербованных на тех же условиях, как и посланные для наблюдения за перевозками в Германию. И тут обнаружились весьма неприятные вещи. В Генштабе сделали сводку всех донесений «22-х» и установили, что большинство сведений о германских и австрийских перевозках «совпадают с началом операций, а не предшествуют им», некоторые не подтверждаются реальными событиями или вводят в заблуждение. Было установлено и то, что германское посольство в Риме «с величайшей готовностью снабдило агентов рекомендательными свидетельствами и разрешениями телеграфировать в Италию и Швейцарию». Генеральный штаб пришел к заключению, что организация, названная «Римской», является «провокаторской», то есть состоящей на службе у немцев и передающей Энкелю сведения, сфабрикованные разведкой Николаи. За полтора года деятельности на содержание провокаторов была потрачена огромная сумма денег — два миллиона итальянских лир.

Кстати, Николаи в своих мемуарах не скрывает факт использования агентов-двойников и методов введения противника в заблуждение. «Важно было обеспечить продвигающуюся в Россию германскую армию в первую очередь от проникновения в нее шпионажа. Поэтому были приняты меры к введению его в заблуждение, — пишет он в книге “Тайные силы”. — Многочисленные транспорты, шедшие с Западного фронта на подкрепление австрийскому, направлялись сначала на север и, наоборот, шедшие на север направлялись на юг Германии и лишь в пределах фронтовой полосы получали свое окончательное направление. Впервые было применено это весной 1916 г. во время подготовки к прорыву русского фронта в Галиции при Горлице-Тарнове. Успех был полный. Несмотря на то что с немецкой и австрийской стороны были пущены в ход значительные массы войск и артиллерии, русские были застигнуты врасплох».

Он признает, что мероприятия русской контрразведки, в частности учреждение при всех штабах полицейских команд, введение системы пропусков и паспортов, существенно осложнили работу германской разведки. Почти все агенты, посланные при таких условиях в тыл русских и возвратившиеся оттуда, часто изобличались как двойники. Это обстоятельство навело Николаи на мысль, что в армиях, ведущих позиционную войну, разведку можно вести и посредством агентов-двойников. Оперируя такими шпионами, возможно было, с одной стороны, рассчитывать на их возвращение, а с другой — такое «узаконенное» двойничество агентов, то есть признание их работы на обе стороны, до известной степени предохраняло от возможного обмана, ибо агенту нечего было бояться кары в случае, если узнают о его двойничестве, и, следовательно, у него не было надобности сознательно врать. Учитывалось и то обстоятельство, что агент-двойник не опасен для того из своих хозяев, который сумеет его приручить, расположить к себе и завоевать его симпатии. Поэтому офицеры германской разведки обращались с такими агентами вежливо и ласково, расспрашивали в дружеской беседе об их семейных делах, оказывали всяческие мелкие услуги и знаки внимания, щедро вознаграждали. Благодаря такому воздействию на психологию в большинстве случаев удавалось овладеть неустойчивой личностью агента-двойника, поработить его, и он появлялся в тылу противника уже в качестве убежденного германского шпиона. В результате немцам удалось из 11 агентов русского штаба Северо-Западного фронта переманить к себе на службу 9 человек.

Необходимо также отметить, что Николаи хорошо усвоил приемы Вильгельма Штибера в использовании подростков и охотно применял их в разведке против России. Так, например, в 1915 г. на фронте одной из русских армий был пойман 15-летний мальчик, сознавшийся, что немцами послано в тыл русских еще 10 таких же подростков с разведывательными заданиями. Понятно, что при тщательном подборе и подготовке подростков они могли легче проникать в тыл противника и, вращаясь в солдатской среде, собирать весьма ценные данные, а в удобных случаях выкрадывать у зазевавшихся ординарцев и писарей секретные документы.

В мемуарах Николаи отдает должное профессионализму и изобретательности в работе российских военных разведчиков: Игнатьеву, Батюшину, Базарову, Михельсону, Марченко, Зенкевичу, Ассановичу. «Центр заграничного шпионажа России в северных государствах находился в Копенгагене, чему благоприятствовали отношения между датским и русским двором. Руководил там шпионажем генерал Игнатьев, а в последние годы — Ассанович, — отмечает он в книге “Тайные силы”. — Последний работал успешнее своего предшественника и неоднократно переносил поле своей деятельности в Стокгольм. Он был способным учеником английской разведки и начал употреблять немцев для шпионажа в соседних государствах».

Основной задачей военного атташе полковника А.А. Михельсона в Берлине была вербовка агентуры среди сотрудников и технического персонала фирм, работавших над выполнением специальных военных заказов германской армии. Уже первые его шаги привели к заметным результатам. Он организовал приглашение в Германию большой группы офицеров русской армии — сотрудников артиллерийского комитета и конструкторских бюро, а также специалистов электротехнического отдела инженерного управления для «стажировки» на таких важных объектах немецкой военной индустрии, как завод «Рейнметалл» в Дюссельдорфе, компания «Сименс-Шуккерт» в Берлине, завод Круппа в Эссене, оптическая фабрика «Карл Цейс Йена». Там сотрудники и коллеги полковника Михельсона не теряли времени зря, собирали сведения о новейших разработках военной техники и вооружения. Один из них — капитан М.М. Костевич — сумел завербовать агента, работавшего в особо секретном конструкторском бюро по изготовлению тяжелых и сверхтяжелых артиллерийских систем. Агент передал Костевичу чертежи новейших германских гаубиц, забыв предупредить, что передает оригиналы, а не копии с них. В результате такой оплошности агент был арестован немецкой контрразведкой, а капитан Костевич, успевший отправить секретные документы в Петербург, также оказался на время за стенами берлинской тюрьмы Моабит. Этот «эпизод» не мог не отразиться и на судьбе полковника Михельсона, который был объявлен персоной нон грата и покинул Германию.

На смену ему в Берлин приехал полковник П.А. Базаров, который с большим размахом принялся за дело. Его интересовало все: и пропускная способность, и мобилизационная готовность железных дорог, и важнейшие оборонительные сооружения в районах возможных боевых действий. Ему удалось получить секретные документы отдела разведки III Б немецкого Генштаба о его личном составе и агентуре, что помогло русской контрразведке разоблачить многих