Одичавшие годы - Геза Мольнар

самом же деле телеграмма разволновала ее: что могло случиться с Роби? Она побаивалась этой поездки: как бы не всколыхнулось то старое, что уже начало забываться. А кроме того, Магда не забыла еще того унижения, в какое ее повергла этим летом мать Роби, дав ей понять, что она напрасно надеется на счастье с ее сыном.

И тут Магда вспомнила, что к ней должен прийти Лаци Мартин.

— Что же делать? Вечером обещал зайти Лаци. Нужно что-то придумать, — обратилась она к сестренке Эржи.

— А, это Лайчика с птичьей головой?

— Не дурачься.

— Ну, конечно, у него птичья голова… — не отступала Эржи.

— Это почему же она у него птичья? — возмутилась Магда.

— А ты получше посмотри. Шея длинная, как у гусака, кадык выпирает.

— С ума сошла! Принеси-ка лучше иголку да нитки, рукава подшить. Папа говорил, что он умный и порядочный парень. А ты не заметила, какие у него красивые зубы?

— Все равно Роби в сто раз лучше.

— Принеси все-таки иголку и нитки!

Магда и сама знала, что Роби по сравнению с Лаци настоящий красавец. Хотя, конечно, и в Лаци что-то есть…

— Синего шелка нет, только черный. А ты его сама пригласила?

— Кого?

— Своего Лайчика с птичьей головой.

— Нет, это он напросился. Только не дразни его так. Он увидел, что я скучаю, вот и решился зайти еще раз.

— Ничего, поезжай, а я поговорю с мамой, и мы что-нибудь ему скажем…

— Только папе не говорите о его приходе, а то он меня не отпустит. Он просто очарован этим парнем, то и дело твердит: он такой порядочный, он такой умный!

Магда уехала в Дьёр, а Эржи, так и не переговорив с матерью, убежала на представление в цирк. Приход Лаци был для хозяйки дома полной неожиданностью, и первое, что ей пришло в голову сказать, что Магда уехала к крестной матери.

Сидя в поезде, Магда углубилась в воспоминания. Она уже не могла думать ни о чем другом, только о Роби. Каролинка как-то сообщила ей, что Роберт передумал поступать в институт и неожиданно для всех записался добровольцем в армию. Служит теперь в Дьёре, в саперной части. Ни отец Роберта, доктор Радаи, ни мать не могли понять этого шага сына.

— Может, его военная форма привлекла? — заметила Каролинка и, многозначительно посмотрев на Магду, добавила: — Или, может, это он с отчаяния?..

Возможно, думала Магда по дороге в Дьёр, именно из-за нее это и произошло. Ведь всего несколько недель назад он хотел жениться на ней… Отец не возражал. И Роби повел ее знакомить со своей матерью. Какое это было унижение! А как он сам растерялся! Магда не могла забыть, как мать успокаивала тогда сына, заявив, что жен у человека может быть несколько, а мать всегда одна.

Возможно, поэтому он и решил так неожиданно уйти в армию.

Но в чем она-то виновата? Она совсем не хотела, чтобы так вышло. Магда чувствовала, что как-то еще связана с этим человеком. И если его жизнь сейчас в опасности, видимо, и она отчасти в этом виновата. Может, все-таки врачи преувеличивают опасность? Парень он молодой, здоровый. Неужели его организм не справится с болезнью?

Приехав в Дьёр, Магда на станции купила у крестьянки красивых и крупных яблок, затем зашла в кондитерскую, выбрала несколько пирожных, и после этого направилась в госпиталь.

Хотя время было и неурочное, ее пропустили и назвали номер палаты. Она поднялась на третий этаж, прошла через три проходные палаты. Больные на койках провожали ее взглядами и хлесткими замечаниями.

Резкий запах хлора и йода, жадные взгляды мужчин смутили Магду, а от острых солдатских выражений кровь ударила в лицо.

Неподвижно глядя прямо перед собой, Магда быстрыми шагами пересекала огромную палату.

На спинке одной кровати на температурном листе она увидела знакомую фамилию: «Вольноопределяющийся Роберт Радаи». Кровать была аккуратно заправлена. Лежащий на соседней кровати рыжеволосый парень с веснушчатым лицом с удивлением уставился на девушку.

— Мне нужен вольноопределяющийся Роберт Радаи. Вы не знаете, где он? — спросила Магда.

— Ему уже лучше, — с трудом подбирая слова, начал объяснять парень. — Он уже вчера встал. Завтра, наверное, выпишут… Дело в том, что он ждал вас только к вечеру. Рассчитывал, что в полдень вы получите телеграмму и приехать сможете не раньше шести часов вечера. Сказал, что к тому времени он вернется.

Магда ничего не могла понять.

— В телеграмме сообщалось, что он тяжело болен… и врачи просят…

— Да вы садитесь. Он наверняка скоро вернется. — Парень хитро улыбнулся. — Он много рассказывал о вас, очень хотел увидеться с вами.

— Разве он не болен?

— Болен! Чувствовал он себя довольно скверно, вывихнул ногу. А сейчас даже не хромает.

Магда не верила своим ушам. Неужели Роби принудил ее приехать сюда обманом? Стоило из-за его вывиха мчаться сюда из Пешта! Возмутительно.

— Эти яблоки и пирожные я оставлю здесь, передайте ему, пусть ест на здоровье.

— Неужели вы так и не присядете? Подождите немного, он наверняка скоро придет…

— Я не могу дольше ждать, опоздаю на поезд.

Магда направилась прямо на вокзал.

Все ясно. Просто Роби стало здесь скучно, вот он вместе со своими товарищами и придумал послать ей телеграмму. А она, глупая, помчалась по первому зову. Да, это для нее хороший урок. И ведь как он уверен в ней! Конечно же, он не сомневался в том, что она сразу же приедет. Ну уж теперь-то конец!..

Она прошла один переулок, другой, и вдруг ей навстречу — Роберт Радаи. Идет и улыбается. Приблизившись к Магде, он лихо щелкнул каблуками, отдал честь и, сняв с руки белую перчатку, поднес руку Магды к губам. Пошел по тротуару рядом с ней.

— Магда, вы идете из госпиталя? Вы презираете меня? Вы правы. Я совсем обезумел. Но я так хотел вас видеть… Я ничего не могу поделать, я вас люблю.

Они шли мимо старых городских домиков, освещенные лучами заходящего солнца, и Магда невольно любовалась Роби. Военная форма действительно очень ему шла. А он все говорил и говорил.

— Ведь вы же знали, что между нами все кончено, и все-таки вызвали меня сюда, — возражала ему Магда. Теперь она уже раскаивалась в том, что приехала сюда. — Когда отправляется первый поезд в Пешт? — холодно поинтересовалась она.

— В начале восьмого. У нас еще есть время, даже если вы обязательно хотите сегодня уехать. Может быть, зайдем куда-нибудь, выпьем по чашечке кофе? На соседней улице есть уютная кондитерская. Там и поговорим, хорошо?

— Вы же знаете,