Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб - Ева Михайловна Меркачёва

Судебно-медицинские эксперты изучали его не только в условиях СИЗО и больницы, но и во время судебного процесса.

— Он был очень активен, — рассказывает один из экспертов. — Защищался, требовал уточнений тех или иных обстоятельств в свое оправдание, придумывал различные версии. Настроение у него часто менялось. Когда совсем запутывался в своих показаниях, начинал жаловаться на головную боль, головокружение. Утверждал, что преступления не совершал, а его не хотят понять. Было очевидно, что у Китаева нет глубоких нарушений памяти или интеллекта. Действия Китаева в момент преступления совершены не по бредовым мотивам, а с целью удовлетворения своего желания и сокрытия преступления. Как пример: чтобы совершить половые извращения с П., Китаев долго ожидал, спрятавшись, свою жертву в лесу. Мы пришли к выводу, что ему присущи такие психопатические черты характера, как жестокость, эгоцентризм, злобность. Совершая преступление, во всех случаях Китаев хорошо ориентировался, все осознавал, поэтому всегда скрывался.

18 февраля 1994 года. 10:00. Судебное заседание началось с того, что подсудимому Китаеву предоставили последнее слово и он этим правом воспользовался. Говорил четко, внятно, уверенно, с иронией и даже сарказмом.

Приведу несколько цитат, чтобы показать уровень цинизма маньяка.

— Господа судьи, секретарь и адвокат, а также наш достопочитаемый прокурор (хотя лучше его было бы назвать иудатором, то есть последователем Иуды в наше время) и потерпевшие, хотя и они, я думаю, сами сомневаются в правильности выдвинутого мне органами следствия обвинения, — начал свою речь Китаев. — Я не отрицаю своей вины по некоторым статьям и даже подтверждаю ее, но я не могу согласиться с теми обвинениями, которые я ни сном ни духом не делал. Я не буду распыляться и говорить туманно, хотя и не мое дело доказывать свою невиновность. Мое личное мнение, что прокуратура и орган следствия в одном лице просто сфабриковали дело в отношении меня. Спросите почему — пожалуйста, я отвечу: им нужна раскрываемость преступлений, неистовая борьба с преступниками, но кто совершил все, что вменяют мне, их не интересует, просто им нужен козел отпущения. И они нашли его в моем лице. А тем более, что я совершил побег, а это обстоятельство изменило ход всего дела, тогда как я бегал два года, но никому до меня не было дела.

Интересно он интерпретирует свое криминальное прошлое:

— Если вернуться к моим прежним судимостям, то и там мы увидим, что и в то время я был осужден два раза ни за что.

А вот как Китаев оправдывал свои действия в случаях, где его вина была очевидна:

— По эпизоду К. Она врет и изворачивается. У меня только один вопрос: почему после случившегося, как она считает, изнасилования она не побежала в милицию и не заявила? Если бы не началось следствие, то никто бы и не узнал, что я ее подвозил, а то, что произошло, было по ее согласию, а не насильно.

По эпизоду с другой женщиной. Даже если я и совершил в отношении ее изнасилование, то не могу объяснить, почему она об этом молчала полтора года. Просто все эти женщины не хотят признаться в совершении со мной полового акта в добровольной форме…

Китаев отрицал убийства, признавал факт краж и нанесения телесных повреждений.

Суд объявил перерыв, и окончание последнего слова обвиняемого прозвучало 21 февраля, то есть через три дня. Китаев, казалось, ничего не боялся, дерзил:

— Еще в пятницу я собирался спорить и бороться, но теперь я решил, что мне ни к чему оправдываться перед явной и так моей невинностью. Возможно, я и буду жалеть об этом, но что поделаешь. Возможно, я просто устал стучаться головой в глухую стену, которая с помощью прокуратуры выросла в большую «китайскую стену».

— Это, пожалуй, феноменально, — комментирует наш эксперт. — Он пытался манипулировать до самого конца, надеясь на то, что сможет посеять сомнения у суда.

Не посеял. 24 февраля 1994 года Смоленский областной суд огласил приговор: смертная казнь (расстрел) с конфискацией имущества.

Верховный суд приговор оставил в силе. Но Китаеву повезло: смертную казнь указом президента ему, как и многим другим, заменили на пожизненный срок.

Почти сразу он попал в колонию для пожизненно осужденных в Мордовии, известную в криминальном мире как Торбеевский централ.

— В таких местах любые манипуляции со стороны человека считываются на раз, — говорит бывший оперативник этой колонии. — Причем как другими осужденными, так и сотрудниками. В камерах сидят по двое — четверо заключенных, и часто соседи остаются одни и те же годами и даже десятилетиями. Если один из них пытается воздействовать психологически на других, то это обычно плохо заканчивается для него. Не приветствуется бахвальство своими прошлыми «подвигами», попытки выставить себя интеллектуалом и т. д. Ну а сотрудники вообще не любят, когда «пыжики» что-то из себя строят. Подход такой: раз попал сюда, то сиди и молчи, страдай, а не права качай.

Китаев качал. В 2010 году между ним и сотрудником произошел конфликт, в результате которого к Китаеву были применены физическая сила и спецсредства. Результат — серьезная травма позвоночника. Китаев стал инвалидом, передвигался на костылях. Но подписал бумагу, что претензий к администрации не имеет. Впрочем, он потом не раз жаловался.

В последние три месяца своей жизни Китаев содержался в камере № 61 с неким Дустмуродом Ильёсовым, осужденным за убийство четырех человек.

Как следует из материалов дела, 13 сентября 2019 года около 10 часов утра между сокамерниками внезапно вспыхнула ссора на почве личных неприязненных отношений. Повод: Китаев якобы высказал в грубой форме, используя нецензурную лексику, недовольство тем, что Ильёсов непрерывно ходит по камере. Ильёсов повалил Китаева и стал жестоко бить. Потом произошло странное: он сам вызвал по связи сотрудников колонии и попросил их «прийти помочь Китаеву». Как он заявит позже на суде, якобы чтобы облегчить его предсмертные муки. Но, вызвав сотрудников, он продолжил зверски избивать соседа. Где логика? Но стоит ли ее вообще искать у таких персонажей?

Группа реагирования прибыла через четыре минуты. Китаев был еще жив, и его довольно быстро госпитализировали. Через две недели, 29 сентября, в отделении реанимации тюремной больницы он скончался.

«Я хотел его убить и убил», — хладнокровно заявил на суде Ильёсов. Несмотря на диагностированное расстройство личности, эксперты признали его вменяемым. В марте 2020 года Торбеевский районный суд Республики Мордовии признал Ильёсова виновным в смерти сокамерника и приговорил его к