Пир победителей - Николай Борисович Макаров

Кроме них Драчёв собрал отборный штат сотрудников всех служб – складского хозяйства, технической документации, кадров, финансов, транспорта, инспекции, контрольно-приёмного аппарата, контрольно-диспетчерской группы, санитарного хозяйства, производства и строительства, научной лаборатории, технического комитета, сельского хозяйства, питания и хлебопечения, бакалейных товаров, плодов и овощей, мяса и жиров, хлебного фуража, заготовки, лесозаготовки, котлонадзора, планирования лимитов, посудного хозяйства, пожарной охраны, амуниции, экипировки, швейных и обувных машин, изобретательства, юрисдикции, автополка, производственного планирования, весоизмерительных приборов, политической части, обеспечения семей генеральского и офицерского состава… Бухгалтера, машинистки, делопроизводители, коммунальщики, уборщицы, работники столовой… И это только в своём Управлении, а ещё в управлениях всех фронтов…

Чёрт ногу сломит! А всё это он держал в обширной картотеке, компактно расположенной у него в голове, помнил по фамилии, имени и отчеству всех начальников и их заместителей, знал, кто великолепно справляется со своими обязанностями, а кто просто хорошо, и сотрудникам средних способностей просто не оставалось места в ГИУ, которое подчинялось ему не только де-факто, но отныне и де-юре.

Теперь, после отдыха и лечения в Архангельском, отремонтированная картотека вновь работала как новенькая, не давала сбоев.

А ко всем радостям первых дней марта добавилась ещё одна – в распоряжение Драчёва поступил Арбузов, бывший повар стрелкового полка 245-й дивизии 34-й армии, ныне комиссованный по состоянию здоровья. В куйбышевском госпитале ногу ему всё-таки ампутировали ниже колена, но что-то пошло не так, и через три недели пришлось делать повторную операцию, теперь уже отрезали по самое колено, боялись, что процесс пойдёт ещё выше, но к Новому году стало лучше, в конце февраля его выписали с костылями.

Всё это время Павел Иванович вёл с Василием Артамоновичем переписку, и вот теперь его давний сослуживец по русскому экспедиционному корпусу предстал пред очами главного интенданта Красной армии. Худой и бледный, но в глазах снова играла искорка, а значит, жив Артамоныч и готов встать в свой кулинарный строй.

– Мой дорогой! – растрогался при виде него Драчёв. – Позволь тебя обнять! – Он подошёл и обнял старого служаку.

– Поздравляю с новой должностью, товарищ генерал-майор, – тронутый таким приёмом, едва не прослезился инвалид. – И с Красным Знаменем. Тебе очень идёт орден.

– Да кому ж он не идёт? – засмеялся Павел Иванович. – Присаживайся. Как самочувствие?

– Спасибо, отличное. Ногу приделать, и хоть сейчас на фронт.

– Ну, твой фронт отныне здесь. Готов поступить в нашу столовку шеф-поваром? Конечно, столовка для тебя всё равно, что для коня курятник. Но «Славянский базар», «Яр» и «Эрмитаж» давно закрыты, а «Прагу» предложить не могу, там закрытая столовая НКВД, не моё ведомство.

– Вот так всю жизнь, – усмехнулся Арбузов, – рождён для кулинарных чудес в лучших ресторанах Парижа, а обслуживаю окопников.

– Сажеедов! Помнишь, так во Франции первую бригаду называли?

– Ещё бы не помнить!

– Ну, у нас тут не окопы, Красная площадь из окон во всей красе. С продуктами, конечно, швах, но ты-то и из подошвы сапога котлеты «Помпадур» приготовишь. Я, кстати, до сих пор так и не знаю, что это такое.

– «Помпадур»? Из бараньей корейки, вымоченной в соусе бешамель, обвалянной в сухарях, как наши пожарские котлеты, и так далее.

– Давно мечтал изучить все кулинарные тонкости, – снова засмеялся Драчёв, радуясь интересному собеседнику. – А почему корейка корейкой называется? Не думаю, что от Кореи.

– Конечно, не от Кореи, – деловито ответил Василий Артамонович. – Просто это спинная часть баранины, телятины или свинины, по-французски называется «каре». А мы переделали в корейку.

– Тогда и надо писать «карейка», чтобы не возникало путаницы. Если согласен, можешь хоть сегодня выходить на работу, а я задним числом всё оформлю. Жить будешь у меня, я пока в двух комнатах, а скоро перееду аж в три комнаты на Тверской-Ямской.

– Красиво живёте, товарищ генерал-майор.

– По семье тоскую, – отразил упрёк главный интендант. – Жена и дочки в Новосибирске. И неизвестно, когда вернутся из эвакуации.

– Сейчас вся страна разлучена, – строго заметил Арбузов.

– Что так, то так, – вздохнул Драчёв. – Ну что, товарищ шеф-повар, поступаете к нам в ресторан «У Василия»?

– «У Василия»?

– Я имею в виду Василия Блаженного, – Павел Иванович кивнул в сторону окна, за которым вставал самый известный в России собор.

– Деваться некуда, поступаю.

Столовая в Управлении с недавних пор располагалась в подвале здания. Павел Иванович лично отвёл туда человека на костылях и представил его коллективу:

– Извольте любить и жаловать: Арбузов Василий Артамонович, до революции служил поваром во Франции.

– Ого! – удивился повар Антонов, доселе руководивший столовой.

– Служил в русском экспедиционном корпусом в качестве повара, – поспешил пояснить новоявленный.

– Вместе со мной, – добавил Драчёв. – Герой двух войн. В прошлом году получил множественные ранения, выполняя на фронте особое задание. Отныне поступаете в его полное распоряжение.

Далее заниматься столовой было некогда, и Павел Иванович поспешил к замначальнику вещевого управления Тармосину разбираться со сталями для касок.

– Итак, – стал докладывать Тармосин, – по истечении четырёх месяцев нам предложено несколько вариантов сталей для замены касок И–1. Испытания проводились сразу на опытно-валовом производстве.

– Я в курсе, – сказал Драчёв. – Из опытной стали огромные партии шлемов шли сразу в войска. В итоге мы имеем сталь И–2, у которой в составе значительно меньшее количество никеля, чем И–1. Пулестойкость хоть немного, но лучше.

– Но при этом, Павел Иванович, производители составили отчёт о том, что при штамповке касок из И–2 больше, чем при штамповке из И–1.

– Насколько больше?

– Значительно больше, товарищ главный интендант.

– Это уже хуже.

– Предлагалось испытать и прошли через испытания четырнадцать вариантов марок сталей. Итог один: сталь марки И–1 предпочтительнее. Вот заключение Корюкова.

– Ну, так и надо вернуться к И–1.

– Решение за вами.

– Осенью прошлого года проблема заключалась в том, что сталь И–1 нуждалась в дорогих и дефицитных легирующих добавках, которых тогда не хватало. А теперь они вновь поступают в нужных количествах. Стало быть, ответ простой: И–1.

– И четыре месяца испытаний насмарку?

– А что делать, Филипп Григорьевич? Се ля ви. Давайте, я подпишу бумагу.

Глава двадцать вторая

Блаженная тишина

В первый день по приезде из Архангельского, раскидав, наконец, все дела, поздно вечером Павел Иванович вместе с Василием Артамоновичем ехал домой в Потаповский переулок. Шофёр Гаврилыч радовался возвращению своего начальника, но при этом вздыхал:

– Думали, как отвалили немца от Москвы, так и дальше погоним. Да шиш с маслом! Силен проклятый германец.

После победы под Москвой, согласно плану, одобренному Сталиным, началось контрнаступление Красной армии на других направлениях. Ожидалось снятие