Палестино-Израильский конфликт: 1947-2025. Вечная война за землю обетованную - Александр Борисович Широкорад

вызвал раздражение московских адмиралов, видимо, и так нервно себя чувствующих в условиях начавшихся, хотя и на суше, боевых действий между Израилем и арабами. После получения упрека за излишнюю осторожность и разбора «в верхах», на третьи сутки, подводная лодка получили указание Главного штаба ВМФ об отмене ранее отданного приказания на «ведение боевых действий» и подтверждение выполнения ранее поставленной задачи против ПЛАРБ США в районах боевой службы. Впоследствии, по результатам действий, командиры этих подлодок были награждены орденами и получили повышение в должностях, как «получившие настоящий боевой опыт».

6 октября из Египта была начата эвакуация гражданских специалистов, в которой приняли участие несколько кораблей, в том числе эсминец «Напористый». Из Сирии наши специалисты были эвакуированы в последний момент, сторожевой корабль «Куница» вышел из порта в 17 ч. 45 мин. с семьями наших специалистов, а в 23 ч. 30 мин. израильтяне произвели налет на Латакию.

Операция по вывозу советских граждан прошла эффективно, но эвакуация несколько ослабляла готовность кораблей 5-й эскадры, капитаны стремились скорее освободиться от пассажиров, которые мешали подготовке к боевым действиям.

Москва начала посылать технику и вооружение в Сирию и Египет. Уже 7 октября из черноморских портов Ильичёвск и октябрьский вышли первые советские транспортные корабли с оружием для арабов. На борт каждого транспорта грузилось до 90–92 единиц бронетехники. Среднее время перехода из советских черноморских портов в Сирию или Египет составляло 3–4 дня.

С 10 октября советские транспортные самолёты начали совершать регулярные рейсы в Сирию и Египет, перевозя оружие и снаряжение.

Для обеспечения безопасности проводки транспортов по зонам Эгейского моря и восточной части Средиземного моря специально сформировали отряд боевых кораблей Черноморского флота до 10 единиц, в том числе БПК «Красный Кавказ», «Проворный» и эсминец «Сознательный». Ими командовал командир 70-й бригады эсминцев Черноморского флота капитан 1-го ранга Н. Я. Ясаков. Корабли заходили в территориальные воды Сирии, стояли на внешнем рейде порта Тартус во время боевых действий.

Параллельно наши военные транспортные самолёты установили воздушный мост между СССР, Египтом и Сирией. К 12 октября ежедневно прибывало от 60 до 90 советских самолётов. Всего с 10 по 23 октября было совершено 934 рейса, и арабы получили 12,5 тыс. т грузов. Любопытно, что в обратном направлении в Москву удалось вывести захваченные на Синае новый американский танк М-60, английский «центурион», беспилотный самолёт-разведчик производства США, оружие и боеприпасы, используемые израильтянами.

После начала операции по отправке вооружения флагманское судно плавбаза подводных лодок «Волга», крейсер «Грозный», и БПК «Красный Кавказ», «Проворный» и «Скорый» начали непрерывное слежение за американской АУГ к югу от острова Крит. В ответ ещё три судна эскорта присоединились к АУГ с авианосцем «Индепенденс». В это же время советские разведывательные суда начали отслеживать американскую десантную группу, находившуюся в заливе Суза (Крит), оставаясь там до 25 октября.

Советские подводные силы, вооружённые крылатыми ракетами, с 6 по 16 октября были развернуты следующим образом. Одна ПЛАРК пр. 675 маневрировала к юго-западу от острова Крит и держала под прицелом АУГ-3, вторая ПЛАРК пр. 675 находилась к югу от Крита и была нацелена на АУГ-2, ещё одна ПЛАРК пр. 670 была южнее Крита у африканского побережья в заливе Мерса-Матрух и целилась в АУГ-1. Кроме того, у побережья Сирии патрулировала дизельная ракетная подводная лодка Б-318 пр. 651.

Вот как описывает конвоирование наших торговых судов Ю. Л. Кручинин, бывший командир БПК «Красный Кавказ»: «Маршрут проходил вдоль побережья Турции к точке № 55, от нее конвой следовал к подходной точке порта Латакия или порта Тартус. Вход в порт производился в светлое время суток, большей частью с рассветом. В первое время возникали трудности при встрече транспортов. Опасаясь встречи с неприятелем, капитаны прижимались к берегу, шли в территориальных водах Турции, не сразу выходили на связь по УКВ, не отвечали на вызов прожектором, проявляя осторожность. Ведь встречи, особенно в первое время, происходили в темное время суток. Обнаружив транспорт, мы подавали прожектором фразу: “Я советский корабль”. И так несколько раз. Давали свои позывные, и только через какое-то время транспорт отвечал прожектором, затем на УКВ. Обо всех этих трудностях я докладывал в итоговом донесении. Спустя несколько дней, когда на транспорты посадили группы связи из военных радистов и сигнальщиков во главе с флотскими офицерами, трудности в организации встречи, опознавания и управления на переходе были преодолены.

Третий транспорт, который я конвоировал, следовал в порт Тартус. Это было в ночь с 14 на 15 октября. За 3–4 часа до подхода к порту РЛС “Ангара” обнаружила группу малоразмерных целей на дистанции 210–230 кабельтовых. В это время года в восточной части Средиземного моря установилась сверхдальняя радиолокационная наблюдаемость. Группа из 4 целей следовала в кильватерном строю курсом “норд” навстречу нам со скоростью 10–14 узлов. Точнее скорость с помощью РЛС воздушного обнаружения определить невозможно. На дистанции 190 кбт группа перестроилась в строй фронта, продолжая идти на сближение. Стало очевидно: по характеру маневрирования, месту встречи, малым размерам это были катера противника.

Что делать? Какое решение командира в данной ситуации? По боевой трансляции объявил: “Обнаружены ракетные катера противника!” На корабле объявлена боевая тревога. Даю приказания: командиру БЧ-2 капитан-лейтенанту В. А. Кулику: “Произвести целераспределение ракетным и артиллерийским комплексам. Готовность к открытию огня – немедленная”; командиру БЧ-4 старшему лейтенанту М. С. Журавскому: “Передать на ЦКП: Обнаружил катера противника. Пеленг… Дальность… Продолжаю следовать в порт Тартус”. Так как связь с ЦКП постоянная, то радиограмма сразу же идет оперативному ВМФ. Далее даю приказание командиру БЧ-4 приготовить к передаче сигнал по СБД: “Подвергся нападению противника, вступил в бой”. Капитану транспорта передал: “Обнаружил ракетные катера. Если вступлю в бой, уходи в Латакию”. Продолжаем идти прежним курсом, скоростью 9 узлов. Дистанция сокращается, нервы на пределе. Теперь и навигационная РЛС хорошо наблюдает группу. Командир БЧ-2 дал целеуказание на стрельбовые носовые станции “Турель” и “Ятаган”. Кормовые комплексы в “мертвой зоне”. Дистанция сокращается: 170, 160, 150, 140… Если катера будут атаковать, то с дистанции 90–100 кбт. Вводить кормовые комплекты в зону стрельбы не пришлось. На дистанции 125 кбт наблюдаем поворот целей на обратный курс. Катера, повернув на юг, увеличили ход и скрылись в южном направлении. Доложил об этом на ЦКП. Успокоил капитана судна. Установил по кораблю боевую готовность № 2…

С рассветом подошли к внешнему рейду порта Тартус»[73].

Балтийский тральщик «Рулевой» пр. 266М к началу войны находился в автономном плавании. С началом войны получил приказ идти в сирийский порт Латакия.

«26 октября выдался особо жаркий день. Пять израильских самолётов – два “миража” и три “фантома”, отбомбившись по Дамаску, возвращались на базу.