Сто великих героев Отечества - Владимир Робертович Анищенков

Все наши силы – на поддержку нашей героической Красной Армии, нашего славного Красного Флота! Все силы народа – на разгром врага! Вперед, за нашу победу!»

После катастрофического разгрома центральной группировки Красной армии в первые дни войны, командующий В. Ф. Павлов был арестован и после недолгого следствия по приговору Верховного суда «за трусость, самовольное оставление стратегических пунктов без разрешения высшего командования, развал управления войсками, бездействие власти» был приговорен к расстрелу.

Однако в дальнейшем Сталин предпочитал не расстреливать провинившихся, а понижать в должности и переводить на другие, менее важные участки.

29 июля после доклада Г. К. Жукова в Кремле случилось непредвиденное. Он был отстранен от должности начальника Генерального штаба и назначен командующим Резервным фронтом для организации контрудара под Ельней. Камнем преткновения стало предложение о сдаче Киева. Жуков считал, что, исходя из сложившейся военно-стратегической обстановки, город нужно оставить ради сохранения войск. Сталин как руководитель страны требовал защищать каждую пядь родной земли. В результате случилась перестановка, принесшая пользу делу. Лучший войсковой полководец был направлен руководить войсками, а лучший штабной полководец Б. М. Шапошников назначен начальником Генерального штаба. Борис Михайлович прослужил в этой должности в самые трудные месяцы войны.

Подробно об организации работы главного штабного учреждения страны рассказал в своей книге «Генеральный штаб в годы войны» Сергей Матвеевич Штеменко. «Вопреки установившимся канонам Сталин считал, что хороший штабист никогда не подведет и на командной работе, но, для того чтобы быть полноценным штабным работником, надо знать жизнь войск. А потому всех нас без исключения командировали на фронты очень часто, и порой на продолжительное время».

В то же время Сергей Матвеевич отмечал заботу Верховного об авторитете Генштаба. «При докладах в Ставке командующих фронтами И. В. Сталин непременно спрашивал: «Каково мнение Генштаба?» или «Рассматривал ли этот вопрос Генштаб?». И Генштаб всегда излагал свое мнение».

Штеменко отмечал, что Верховный не терпел даже малейшего вранья или приукрашивания действительности и жестоко карал тех, кто попадался на этом. «Хорошо помню, как в ноябре 1943 года был снят с должности начальник штаба 1-го Украинского фронта за то, что не донес о захвате противником одного важного населенного пункта в надежде, что его удастся вернуть».

Штеменко писал, что при докладах в Ставке «у нас установилось правило никогда не докладывать непроверенные или сомнительные факты». Доклады Генерального штаба в Ставке имели свой строгий порядок. «После вызова по телефону мы садились в автомашину и по пустынной Москве отправлялись в Кремль или на Ближнюю – кунцевскую – дачу Сталина».

Доклады Верховному главнокомандующему делались, как правило, три раза в сутки. Первый в 10–11 часов дня, обычно по телефону. Вечером в 16–17 часов докладывал заместитель начальника Генштаба. А ночью в Ставке с итоговым докладом за сутки.

Руководство Юго-Западного фронта, так же как и Верховный главнокомандующий было против отвода советских войск из-под Киева. 8 августа состоялся следующий телефонный разговор:

«У аппарата Сталин. До нас дошли сведения, что фронт решил с легким сердцем сдать Киев врагу якобы ввиду недостатка частей, способных отстоять Киев. Верно ли это?

Кирпонос: Здравствуйте, товарищ Сталин! Вам доложили неверно. Мною и Военным советом фронта принимаются все меры к тому, чтобы Киев ни в коем случае не сдавать…

Сталин: Можете ли уверенно сказать, что вы приняли все меры для безусловного восстановления положения южной полосы УРа?

Кирпонос: Полагаю, что имеющиеся в моем распоряжении силы и средства должны обеспечить выполнение поставленной УРу задачи. Одновременно должен доложить вам, что у меня больше резервов на данном направлении уже нет.

Сталин. Возьмите часть с других направлений для усиления киевской обороны… Может быть, можно за счет освободившихся частей усилить районы севернее Киева или западнее Киева… Комитет Обороны и Ставка очень просят вас принять все возможные и невозможные меры для защиты Киева. Недели через две будет легче, так как у нас будет возможность помочь вам свежими силами, а в течение двух недель вам нужно во что бы то ни стало отстоять Киев…

Кирпонос: Товарищ Сталин, все наши мысли и стремления, как мои, так и Военного совета, направлены к тому, чтобы Киев противнику не отдать. Все, что имеется в нашем распоряжении, будет использовано для обороны Киева, с тем чтобы выполнить поставленную перед нами задачу…

Сталин: Очень хорошо. Крепко жму вашу руку. Желаю успеха. Все».

Однако события стали разворачиваться по иному сценарию.

Южный фронт в начале войны попал в такие же сложные условия. Одессу приказано было оборонять до последней возможности. 13 августа город был блокирован. Август и сентябрь продолжались постоянные штурмы германо-румынскими войсками. Одессу отстояли. Однако в связи с общим осложнением обстановки на Южном фронте Ставка приняла решение об эвакуации защитников города в Крым. В Одессу была направлена директива: «Храбро и честно выполнившим свою задачу бойцам и командирам ООР в кратчайший срок эвакуировать войска Одесского оборонительного района на Крымский полуостров».

Одной из одной из ключевых стратегических целей плана «Барбаросса» был захват Ленинграда.

В начале войны войска Северо-Западного фронта значительно уступали атаковавшей их группе армий «Север». После прорыва обороны закрепиться нашим войскам удалось лишь на Лужском рубеже.

В эти дни произошел небывалый даже для войны случай. Лейтенант Михайлов командовал взводом танков КВ, когда немцы подошли вплотную к Ленинграду. Танковый взвод Михайлова принял бой против семи немецких «панцеркампфваген». Шесть танков противника они подбили, но и оба наших КВ были сильно повреждены. Лейтенант Михайлов со своими бойцами отправился на Кировский завод, где самовольно забрал два только что отремонтированных КВ-1. К исходу того же дня русские танкисты уничтожили еще семь немецких танков, но и оба наших КВ были подбиты. Иосиф Виссарионович, изучив обстоятельства, произнес: «Настоящий бандит этот лейтенант Михайлов! Надо же, два танка экспроприировал! Думаю, нужно наказать его по всей строгости закона. Наказать так, чтобы никому неповадно было!» Немного подумав, Сталин добавил: «Наказать лейтенанта Михайлова званием Героя Советского Союза, а его танкистов орденами Ленина. И предайте лично от меня, чтобы поберег наши КВ. Четыре штуки за сутки – для лейтенанта это многовато».

После разгрома войск Юго-Западного фронта и блокирования Ленинграда главный удар вермахта был вновь нацелен на Москву. Но противопоставить мощной ударной силе, направленной на советскую столицу, полноценно было еще невозможно. Сказывались превосходство в силах и средствах и господство в воздухе. На московское направление были стянуты лучшие силы.

30 сентября началась великая Московская битва. Противнику удалось прорвать оборону советских войск в районе Вязьмы. К исходу 7 октября все пути на Москву, по существу, были открыты.

Ставка решила