Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

экономике латифундий жестокой социальной несправедливостью. 1890-е годы стали периодом экономической депрессии, которая усугубила недовольство низших классов, особенно в сельской местности. Земельный голод порождал все более отчаянное желание перемен, особенно с учетом того, что работники с юга попадали под влияние анархизма. Первый интернационал в ноябре 1868 года направил в Испанию Джузеппе Фанелли, итальянского ученика русского анархиста Михаила Бакунина. Благодаря своему вдохновляющему ораторскому искусству он быстро обзавелся собственными апостолами, которые несли свет анархизма из одной деревни в другую. Послание о том, что землю, справедливость и равенство следует захватить посредством прямого действия, нашло отклик в среде голодающих поденщиков, или батраков, вселило в них новые надежды, поставило новые цели и придало новый импульс до того лишь спорадическим сельским бунтам. Пламенные неофиты, обращенные Фанелли в анархистскую веру, принимали участие во вспышках случайного насилия, поджогах урожая и забастовках. Периоды апатии сменились серией революционных вспышек – пусть плохо организованных и легко подавляемых.

От прямого действия до индивидуального террора оставался всего шаг. Вера, что любое действие против тирании государства является законным, привела к росту уровня социального насилия. В январе 1892 года армия батраков, вооруженная лишь косами и палками, но терзаемая голодом, вторглась в город Херес и какое-то время удерживала его – хотя затем была изгнана полицией и Гражданской гвардией. Анархизм постепенно укоренился в небольших мастерских сильно фрагментированной каталонской текстильной промышленности, и по провинции прокатилась волна взрывов, спровоцировавших ответные жестокие репрессии со стороны сил правопорядка. В августе 1897 года после волны массовых арестов и применения пыток молодым итальянским анархистом был убит премьер-министр Испании Антонио Кановас дель Кастильо. Массовая кампания против пыток заключенных-анархистов в барселонской тюрьме Монжуик, испанской Бастилии, принесла славу демагогу-радикалу Алехандро Леррусу.

Система пережила потрясение в 1898 году в связи с поражением в войне с США и потерей остатков империи, включая Кубу. Эти события оказали катастрофическое воздействие на испанскую экономику, особенно на Каталонию, для продукции которой Куба была гарантированным рынком сбыта. Барселона стала ареной постоянно вспыхивающих забастовок и актов терроризма как со стороны анархистов, так и со стороны правительственных агентов-провокаторов. Однако к началу века локомотивами современной капиталистической экономики сделались текстильная и химическая промышленность Каталонии, металлургические заводы Страны Басков и шахты Астурии – притом что испанская экономика в целом оставалась по своей сути аграрной. Астурийский уголь был ниже качеством и дороже британского. Ни каталонский текстиль, ни баскские чугун и сталь не могли конкурировать с британской или немецкой продукцией на международном рынке, и их рост сдерживался бедностью внутреннего рынка Испании. Тем не менее даже ограниченный рост этих отраслей на севере привел к появлению боевого промышленного пролетариата. Промышленное развитие послужило также толчком к зарождению в Каталонии и Стране Басков националистических движений, рожденных недовольством тем, что баски и каталонцы платили очень большую долю налогов в испанскую казну, но имели мало влияния – или не имели вовсе – в правительстве, где доминировала аграрная олигархия. В 1901 году каталонская партия, известная как Регионалистская лига, одержала свою первую победу на выборах.

На протяжении двух десятилетий перед Первой мировой войной рабочая аристократия печатников и квалифицированных рабочих строительной и металлообрабатывающей промышленности Мадрида, сталелитейщики и рабочие верфей Бильбао, шахтеры Астурии пополняли собой ряды Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП), основанной в 1879 году, и связанной с нею профсоюзной организации – Всеобщего союза трудящихся (ВСТ). Однако перспектива достичь всеобщего единства в рамках организованного рабочего движения оказалась перечеркнута в 1899 году, когда социалисты приняли решение перенести штаб-квартиру ВСТ из промышленной столицы, Барселоны, в столицу административную – Мадрид. Для многих каталонских рабочих выбор в пользу социалистов теперь стал практически невозможен. Более того, ИСРП, опиравшаяся на ригидный и упрощенный французский марксизм, навязанный тяжелой рукой жесткого лидера партии Пабло Иглесиаса, оказалась крайне маломаневренной. Это была партия изоляционистская в социальном плане, стоявшая на том, что рабочей партии следует бороться за интересы только рабочих, – и убежденная в неизбежности революции, к которой, конечно, не готовилась.

Традиционное господство в политическом истеблишменте представителей земельной олигархии, таким образом, постепенно подрывалось промышленной модернизацией, но уступать сами те не собирались. Помимо разного рода вызовов, представленных могущественными промышленниками и организованным рабочим движением, более интеллектуально фундированную оппозицию системе составляла небольшая, но влиятельная группа республиканцев из среднего класса. Наряду с выдающимися интеллектуалами, такими как философ Мигель де Унамуно и автор романов Висенте Бласко Ибаньес, все более заметными становились новые динамичные политические группировки. В Астурии умеренный либерал Мелькиадес Альварес, создав в 1912 году Реформистскую партию, вел работу, направленную на демократизацию монархической системы. Связанный с модернизацией проект Альвареса привлек к себе многих молодых интеллектуалов, которые позже обретут известность в эпоху Второй Республики, в частности широко образованного литератора Мануэля Асанью, который стал живым воплощением как современности, так и европейской Испании далекого будущего.

Рост республиканского движения убедил некоторых в ИСРП, в частности молодого астурийского журналиста Индалесио Прието, в необходимости установления либеральной демократии, и поэтому они боролись за избирательный союз с республиканцами из среднего класса. В Бильбао Прието увидел, что в одиночку социалисты мало что могут сделать, в то время как в союзе с республиканцами они могут обеспечить себе успех на выборах. Поддержка им электорального сотрудничества республиканцев и социалистов в 1909 году открыла долгосрочную перспективу построения социалистического движения на основе парламентаризма и одновременно втянула его в конфликт с другими лидерами, такими как вице-президент ВСТ Франсиско Ларго Кабальеро, сторонник стратегии конфронтационных забастовочных действий. Сотрудничество республиканцев и социалистов стало основой потенциального успеха ИСРП. И действительно, сам Пабло Иглесиас был в 1910 году избран в парламент. Однако Прието сделался объектом вечной ненависти Ларго Кабальеро, чья злоба на протяжении многих лет будет отравлять его существование и в конечном итоге обернется для Испании разрушительными последствиями.

Другим республиканским движением, которое выглядело для системы опасным, было детище наглого мошенника Алехандро Лерруса. Взрослая жизнь Лерруса, уроженца Кордовы, началась с того, что он, уклонившись от службы в армии, проиграл в казино деньги, предназначенные для оплаты обучения в военной академии. Как журналист он вознесся к славе в 1893 году благодаря одержанной по случайности победе в дуэли с редактором газеты. Его разоблачения пыток в тюрьме Монжуик принесли ему популярность среди читателей. Навыки демагога обеспечили ему лидирующие позиции в массовом республиканском движении в трущобах Барселоны, а способности организатора позволили выстроить внушительную избирательную машину. Выяснилось, что Леррус получал деньги от центрального правительства – обычная практика в эпоху, когда политики платили газетам за продвижение или, наоборот, замалчивание тех или иных новостей. Это породило широко распространенное мнение, будто его подстрекательская активность в Барселоне была инспирированной Мадридом операцией,