Геноцид Европы. Англо-американские бомбардировки 1939-1945 гг. - Александр Борисович Широкорад

«мессершмитт». «Спокойствие, — мелькает в голове у Штрейба, — прежде всего, спокойствие», когда он пристраивается к этому самолёту в качестве добровольного «ведомого». Но экипажу незнакомца это явно невдомёк.

И вот уже несущиеся сквозь ночь крыло к крылу машины разделяют считанные метры. И вдруг обер-лейтенанта Штрейба словно озарило: в лунном свете зловеще блеснул плексиглас башни стрелка-радиста. Высветилась и огромная, в рост человека, эмблема на хвостовом оперении! Британский бомбардировщик!

«Так близко мне ещё ни разу не доводилось видеть противника, — вспоминал обер-лейтенант Штрейб. — Мгновенно повернув почти на 90 градусов, я отвалил от него вправо. Нельзя позволить его стрелку срезать меня очередью в упор из своей башни».

Это бомбардировщик типа «Уитни», у которого точно такое же двойное хвостовое оперение, как и у Ме-110. Отсюда и все недоразумения. Пилот Ме-110 ни на секунду не выпускает англичанина из поля зрения. Отойдя на почтительное расстояние, Штрейб снова пикирует на британца и атакует его сбоку с тыла.

Английский экипаж, видимо, поначалу тоже принял Ме-110 Штрейба за свой самолёт, но теперь разобрался. Стрелок задней башни открывает огонь ещё с дистанции 250 метров.

Штрейб выжидает, затем, хладнокровно прицелившись, дает два коротких залпа из пушек и очередь из пулемёта, после чего, отойдя в сторону, наблюдает за реакцией противника.

«Его правый двигатель загорелся, — рассказывает Штрейб. — От машины отделились две тёмных точки, вскоре внизу мелькнули и тут же исчезли в темноте два белых пятна — куполы парашютов. Бомбардировщик ложится на обратный курс и пытается уйти. Но шлейф дыма от горящего двигателя различим даже в темноте. Я повторно атакую, взяв на прицел левый двигатель и левую плоскость. На сей раз стрелок молчит, и я подхожу на минимальную дистанцию. Нажимаю на гашетки, залп, ещё залп! Двигатель и плоскость воспламеняются. И я тут же отворачиваю от горящего самолёта противника».

Минуты три «Уитли» кое-как удерживает курс, время от времени медленно оседая вниз. Потом машина внезапно переваливается через крыло и падает на землю. Яркая вспышка взрыва, потом ещё одна — сдетонировал боекомплект — несомненное свидетельство конца британского бомбардировщика»[6].

26 июня 1940 г. капитана Фалька назначили командиром NJG1. Впервые в истории люфтваффе капитана назначили командиром эскадры. Формирование эскадры шло быстрыми темпами. В Мехнгладбахе на базе I./ZG1 была сформирована I./NJG1 под командованием капитана Гюнтера Радуша, а на аэродроме Амстердам-Шипол на базе IV./JG2 — II./NJG1 под командованием капитана Конрада фон Ботмера. 1 июля II./NJG1 переименовали в III./NJG1, а в Дюссельдорфе на базе I./NJG1 и Zerstorerstaffel/KG30 сформирована авиагруппа под командованием капитана Карла-Хейнца Хейсе, которой присвоили название II./NJG1.

Сформированные группы и эскадрильи были вооружены различными типами самолётов. Так, I./NJG1 была оснащена Ме-11 °C, III./NJG1 II./NJG1 — Ме-109D, в группе II./NJG1 4-я и 6-я эскадрильи имели на вооружении истребители Ju-88С-1 и Ju-88С-2, а 5-я эскадрилья — истребители Do-17Z-7/10. Такое разнообразие машин могло сказаться на эффективности действий эскадры, и уже в августе 1940 г. III./NJG1 перевооружили Ме-11 °C, а её пилоты прошли переподготовку.

1 сентября 1940 г. на базе II./NJG1 была сформирована первая авиагруппа ночных истребителей дальнего радиуса действия, получившая обозначение I./NJG2, а в Деелене на базе I./zG176 и 3./NJG1 была сформирована группа, названная II./NJG1. Командовал ей капитан граф фон Штиллифрид-Раттонитц.

Поначалу единственным оборудованием для ночных полетов у немцев были пламегасители и антибликовые щитки.

В сентябре 1940 г. группа I./ZG76 была переформирована в II./NJG1, а носившая до этого название группа с истребителями Ju-88С-2 была переименована в I./NJG2 и получила самолёты Ме-110D-1/U1 с теплопеленгатором «шпаннер-анлаге». Теплопеленгатор располагался в самом носу и реагировал на горячие выхлопные газы летящего прямо по курсу самолёта. Цель отображалась на небольшом экране (Q-трубке), установленном в кабине. Это устройство было довольно эффективным, но только для ближних дистанций, поэтому генерал Каммхубер больше уповал на взаимодействие ночных истребителей с системой прожекторных полей, созданной в конце 1939 г.

Прожекторное поле представляло собой линию к западу от Мюстера на маршруте британских бомбардировщиков, представлявшую собой «квадраты» длиной 40 км и шириной 25 км. В пределах такого квадрата разрешались полеты только ночных истребителей. Перед «линией Каммхубера» стояли шумопеленгаторы, по данным которых прожекторы пытались поймать свою цель. В случае такой удачи её атаковали патрулировавшие над «линией» ночные истребители. Каждый такой «квадрат» снабжался своим приводным радиомаяком, и если атака не удавалась, то ночной истребитель по нему возвращался к своему объекту патрулирования.

Попытки британских бомбардировщиков обойти это поле с юга и с севера приводили к удлинению этой линии, пока весь район Рура не был прикрыт отдельными секторами, в которых действовали свои группы ночных истребителей.

Увы, эта система имела существенный недостаток — прожектора были эффективны лишь при незначительной облачности. Поэтому при плотных облаках — довольно частом явлении в северо-западной Германии — британские бомбардировщики безнаказанно преодолевали освещенные зоны.

В этом случае немцы могли пользоваться только системами РЛС. К началу войны в Германии была принята на вооружение РЛС FuMG80 «Freya», использовавшая волны длиной 2,4 м. Она могла обнаруживать самолёты (в зависимости от высоты их полета) на дальности до 120 км.

150-см прожектор ПВО SCHEINWERFER 37. Военно-технический музей в Черноголовке (Фото А. Широкорада)

Первой в люфтваффе начала использовать РЛС зенитная артиллерии, для которой фирма «Лоренц» разработала станции FuMG39L и FuMG40L с длиной волны 53 см. Они позволяли обнаруживать цели в диапазоне от 10 до 51 км. Хотя необходимый уровень точности определения курса цели на радарах с такой длиной волны ещё не мог быть достигнут, фирма «Телефункен» к апрелю 1940 г. разработала артиллерийскую РЛС под кодовым названием «Вюрцбург» с длиной волны 53,6 см, а в сентябре того же года зенитная батарея в районе Эссена сбила при помощи этого радара первый самолёт.

К маю 1940 г., перед началом кампании на Западе, Германия имела сеть раннего предупреждения, состоявшую из наземных РЛС типа «Freya», которая по своим техническим характеристикам была лучше английской сети раннего предупреждения. Немецкие РЛС располагались на островах Сильт, Гельголанд и Вангерооге в Северном море, в районах Эмдена, Вилсума, Клеве, Хейнсбурга и Канделя. То есть всё воздушное пространство вдоль немецкой границы от Дании до Швейцарии контролировалось на глубину до 120 км. Но эта система не имела ни одного командного пункта, где бы обрабатывались все поступающие с РЛС данные о самолётах противника, и откуда можно было бы руководить действиями истребителей и зенитной артиллерии. Данные, получаемые РЛС, передавались отдельно военно-морскому флоту и люфтваффе, при этом отчёты частично поступали в штабы воздушных флотов, а частично — в штабы территориальных воздушных округов.

За отсутствием специальных тяжёлых ночных истребителей немцы стали переделывать в них