Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко

Ради этого приносились в жертву интересы зарубежных русских, ради этого Россия шла на серьёзные экономические и политические уступки. Ради этого создавался ОДКБ, в рамках которого Москва фактически принимала на себя обязательство обеспечить защиту отпавших территорий от внешних угроз, притом что ответные обязательства союзников не стоили бумаги, на которой были прописаны и откровенно нарушались.

Ради этих десятилетий пытались вдохнуть жизнь в аморфный полумёртвый от рождения организм СНГ, являвшийся по сути тем же ОДКБ, только в экономической области. Кстати, напомню, что первоначально СНГ задумывался также и как организация, имеющая единые вооружённые силы.

Эта идея замены союзного государства союзом государств не была изжита до начала СВО, которое поначалу виделось из Москвы как помощь «здоровым силам» на Украине в возвращении отнятой у них нацистскими путчистами власти и присоединение Киева к союзу Москвы и Минска в любом (двустороннем или многостороннем) формате.

Но война является не только великим разрушителем, а и великим отрезвителем. То, что в мирное время является не более чем набором теоретических построений и может сколь угодно долго обсуждаться без приближения к истине хотя бы на миллиметр, во время войны тут же проверяется практикой.

Позволить себе сохранить заблуждение о природе своего политического противника во время войны – гарантированно проиграть войну. Именно поэтому столкнувшись на Украине с неожиданным ожесточённым сопротивлением, Россия оказалась вынуждена пересмотреть не только первоначальную концепцию СВО, но и господствовавшее доселе представление о форме организации постсоветского пространства.

Многие не заметили, но если раньше Москва старалась работать с ближним зарубежьем при помощи специально созданных для этой цели институтов (СНГ, ОДКБ и др.), то в последние полтора года об активной роли этих образований почти ничего не слышно, а основные механизмы взаимодействия со странами ближнего зарубежья переведены на стандартный международный уровень. Сам термин «ближнее зарубежье» практически вышел из употребления. Работа с соответствующими государствами ведётся в рамках стандартных механизмов «Большой игры», основные усилия перенесены на площадки совместных российско-китайских структур, созданных для противодействия США, а также балансирования и продвижения интересов Москвы и Пекина, первоначально в Евразии, а теперь уже и по всей планете.

Изменился и рисунок СВО. Официального переименования не произошло, но государственная пропаганда прекратила избегать термина «война» применительно к данной операции. Это понятно, первоначально, когда СВО больше мыслилась как военная демонстрация в поддержку внутриукраинской оппозиции нацистскому режиму, термин «война», имеющий слишком сильную смысловую нагрузку был политически ущербен – освободительный поход не может быть войной. Но освободительный поход не может продолжаться почти два года и сопровождаться гибелью на фронте сотен тысяч освобождаемых, воевавших против освобождения.

Признав официально, что американцами и их союзниками против нас развязана прокси-война, механизмом и ударной силой которой является Украина, мы де-факто признали Киев воюющей против нас стороной. Официальное сохранение термина СВО позволяет нам сохранять некоторые выгодные нам ограничения военных действий. В частности, США и их союзники вынуждены в целом соблюдать требование об исключении территории России (в признаваемых ими границах) из полноценных боевых действий. Но, судя по всему в ближайшем будущем это ограничение также уйдёт в историю.

Уже сейчас территория России (в признанных Западом границах) подвергается обстрелам, на неё заходят ДРГ противника, а отсутствие непосредственного вторжения ВСУ можно объяснить скорее нехваткой потенциала для проведения серьёзных операций и нежеланием удлинять линию фронта, чем реальным соблюдением каких-то ограничений. Украина получает от Запада всё более дальнобойные средства поражения, по мере же приближения военно-политической катастрофы Киева украинские политики всё более переносят ставку из непосредственно военной сферы в сферу политико-психологическую, рассчитывая уже не на победу на поле боя, а на подрыв духа русского народа.

С этой целью принята авантюрная концепция «перенесения войны» на российскую территорию, предполагающая не только удары ракетами и беспилотниками по военным целям и политическим центрам в глубине России, но и непосредственное вторжение ВСУ на российскую территорию. На сегодня Киев останавливает только его неспособность такое вторжение организовать ввиду нехватки у ВСУ сил и средств. Тем не менее террористические вылазки на российскую территорию украинских ДРГ и обстрелы мирного населения Украина постарается не только продолжить, но и усилить. Террор против мирного населения – последняя соломинка нацистского режима.

Впрочем, в террор как в средство спасения верят только в Киеве. Даже западные партнёры украинской власти – главные выгодоприобретатели продолжающихся военных действий – уже осознали, что победа над Россией в рамках украинского кризиса не будет достигнута и надо думать о формате послевоенного урегулирования. Задачей Запада будет не дать России закрепить военно-политический успех за столом переговоров, дипломатически отыграть проигранное.

При этом проигрыш они видят не в утрате территорий. Видимое расширение или сужение границ производит значительный эффект на эмоционально воспринимающее политику население, но редко какие территории в нынешнем мире имеют такое стратегическое значение, как Гибралтар, Аляска, Суэцкий перешеек или Турецкие проливы. Главное поражение для Запада – утрата Украины как механизма воздействия на Россию. С американской точки зрения украинороссийское противостояние – это всё равно, как если бы Техас вышел из состава США и, опираясь на Россию, начал борьбу за развал и уничтожение Америки.

Поэтому все западные «мирные планы» вращаются исключительно вокруг территориальных изменений. Они согласны уступить России больше или меньше территорий, согласны рассмотреть возможность отделения от Украины западных областей в пользу нескольких восточноевропейских государств, но стремятся сохранить хоть какую-то, хотя бы в границах одной только Киевской области, Украину, являющуюся несомненным и законным продолжателем Украины нынешней.

Многие наши граждане говорят: «Подумаешь, останется какой-то кусок земли почти без населения, без экономики, с одними долгами. Ну и пусть. Кому они опасны?» Это в корне неверный подход. Они будут опасны, архиопасны, даже если за ними сохранится не область, а всего половина Киева.

Напомню, что боевые действия против Украины ведутся полтора года, а кровь она из России пьёт более тридцати лет. Американцы никогда бы не бросили Украину в войну против России, если бы не всепобеждающая клептомания и неспособность к государственному строительству украинской правящей элиты. Украинские правители украли Украину сами у себя и распродали её в розницу по дешёвке, только этим вынудив американцев бросить данный актив в топку войны. Без войны разорённая Украина становилась слишком обременительной – на её содержание приходилось тратить больше, чем ущерб, наносимый России существованием такой Украины.

Да и неудобно как-то получалось, когда прямо на границах процветающей России нищенствовал главный партнёр Запада на постсоветском пространстве – антиреклама какая-то. А так можно заявить, что если бы не военный погром, Украина была бы самым процветающим государством Восточной, а может быть и Западной Европы. То есть Запад уже ни при чём – «Россия виновата».

В